Некоторые голоса обращались непосредственно к нему: они насмехались, издевались, злобствовали, обвиняли, часто побуждали к самоубийству, – но среди всех этих насмешек и издевательств звучал один сладкий голос – голос, насколько понял Пинфолд, – сестры одного из мучителей. Этот дивный голос говорил, что любит его, и спрашивал, взаимна ли эта любовь. Пинфолд говорит, что хочет увидеть девушку, но она отвечает, что это невозможно, что это «против правил». Галлюцинации Пинфолда – чисто слуховые, ему «не разрешено» видеть говорящего, ибо это сразу разрушит все наваждение.
Такие сложные, изощренные делирии, как и сновидения, могут иметь нисходящий и восходящий характер. В принципе они похожи на вулканическое извержение из нижних уровней мозга – ассоциативной и сенсорной областей коры, гиппокампа и лимбической системы, но это извержение оформляется под действием интеллектуальных, эмоциональных способностей человека, подвергается влиянию силы его воображения, а также убеждениями и обычаями культуры, в которой он был воспитан.
Великое множество неврологических и другого рода заболеваний, а также почти все психотропные средства (как те, которые назначают врачи, так и те, что люди принимают для развлечения), могут вызывать такие временные «органические» психозы. Один навсегда оставшийся у меня в памяти пациент, страдавший постэнцефалитическим синдромом, культурный и воспитанный человек по имени Сеймур Л. (я вкратце описал его в «Пробуждениях»), после назначения ему небольшой дозы леводопы впал в возбужденное состояние и начал слышать голоса. Однажды он пришел ко мне в кабинет и сказал:
– Вы добрый человек, и я был потрясен, услышав, как вы сказали мне: «Сеймур, наденьте пальто, шляпу, поднимитесь на крышу и спрыгните вниз».
Я ответил Сеймуру, что такое не могло бы прийти мне в голову даже в страшном сне, что это скорее всего галлюцинация, и спросил:
– Вы видели меня?
– Нет, – ответил Сеймур, – я вас только слышал.
– Если вы снова услышите голос, – посоветовал я, – то посмотрите по сторонам. Если вы меня не увидите, значит, это галлюцинация.
Сеймур немного подумал и сказал:
– Это не поможет.
На следующий день он снова услышал мой голос, велевший ему надеть пальто и шляпу и спрыгнуть с крыши госпиталя. Но на этот раз голос добавил: «И не стоит смотреть по сторонам, я все равно здесь». К счастью, мистер Л. смог противостоять соблазну голоса и не последовал его совету. После отмены лекарства галлюцинации прекратились. (Спустя три года мы снова попробовали назначить Сеймуру леводопу, и на этот раз не было даже намека на делирий или психоз.)
11. На пороге сна
В 1992 году я получил письмо от одного австралийца, Роберта Аттера, слышавшего по телевизору мой рассказ о мигренозных аурах. Аттер писал: «Вы упомянули, как некоторые больные мигренью видят перед своими глазами воображаемые сложные узоры… и предположили, что это проявление какой-то глубинной функции мозга, порождающей такие узоры». Этот рассказ напомнил Роберту о его собственных видениях, которые он переживает всякий раз, когда ложится спать:
«Обычно это начинается в тот момент, когда моя голова касается подушки; глаза мои закрываются… и я начинаю видеть образы. Я не имею в виду какие-то связные, осмысленные картины, обычно я вижу узоры или текстуру, какие-то повторяющиеся формы или тени форм, или какие-то фрагменты цельных образов – например луговую траву или узор полированного дерева, мелкие волны или дождевые капли. Все эти картины очень быстро меняются, переходят одна в другую. Формы множатся, удваиваются, превращаются в свои негативы и т. д. Цвет может добавляться, заливать изображение, потом какие-то цвета вычитаются. Самое поразительное – это текстура. Трава может стать сначала мехом, потом мех превращается в волосяные фолликулы, которые пускаются в пляс и становятся лучиками света. Все это происходит в сотнях вариаций, которые я не могу описать – мой язык слишком груб и неуклюж для этого.
Эти образы и их изменения не подчиняются моей воле. Восприятие их летуче, иногда образы задерживаются всего на секунды, иногда могут длиться несколько минут. Я не могу предсказать их появление. Мне кажется, что изображение возникает не в глазах, а в пространстве непосредственно перед ними. Четкость и яркость изображений варьируют – иногда они бывают тусклыми, а иногда живыми, как сновидения. Но, в отличие от сновидений, эти образы не пробуждают во мне никаких эмоций. Картинки очаровательны, но они не трогают меня за душу. Все эти изображения полностью лишены какого бы то ни было смысла».