Ученые обращали мало внимания на гипнагогические галлюцинации до 50-х годов, когда Питер Маккеллар и его коллеги начали свое долгосрочное, растянувшееся на несколько десятилетий исследование связанных со сном галлюцинаций. Ученые провели детальный анализ их содержания и частоты в больших популяциях (студенты Абердинского университета) и сравнили с галлюцинациями, вызываемыми употреблением мескалина. В 60-е годы авторы смогли дополнить свои феноменологические наблюдения регистрацией ЭЭГ в момент перехода из состояния полного бодрствования в гипнагогическое состояние.
Более половины испытуемых Маккеллара упоминали о гипнагогических видениях и слуховых галлюцинациях (голоса, колокольный звон, звуки, издаваемые животными, и т. д.), которые встречались не реже, чем зрительные. Многие мои корреспонденты тоже пишут о простых слуховых галлюцинациях (собачий лай, телефонный звонок, произнесенное собственное имя).
В своей книге «Высокая работоспособность» Эдмунд Уилсон описал довольно распространенную гипнагогическую галлюцинацию:
«Каждое утро, перед тем как окончательно проснуться, я ясно слышу телефонный звонок. Сначала я подходил к телефону, но он молчал. Теперь же я просто лежу в постели и жду. Если звонок не повторяется, значит, это галлюцинация, и я не встаю».
Антонелла Б. при засыпании слышит музыку. Когда это случилось в первый раз, писала она мне, «я услышала красивую классическую пьесу в исполнении симфонического оркестра – это была очень сложная незнакомая вещь». Обычно музыка не сопровождается никакими зрительными образами, «мой мозг просто наполняется прекрасными звуками».
Сьюзен Ф. – библиотекарь, и слуховые галлюцинации у нее носят более сложный и изощренный характер. Она описала их так:
«Вот уже в течение нескольких десятилетий, ложась спать, я неизменно слышу, как кто-то произносит какие-то фразы. Они всегда грамматически правильны, и произносит их мужской голос на английском языке. (Несколько раз это был женский голос, а один раз голос заговорил на неизвестном мне языке; я могу отличить романские языки, китайский, японский, корейский, русский и польский, но этот язык был мне совершенно не знаком.) Иногда предложения представляют собой простые инструкции – например «Принеси мне стакан воды», но иногда это могут быть повествовательные или вопросительные предложения. Летом 1993 года я даже вела дневник, куда записывала эти фразы. Вот некоторые из них: «Однажды он прошел мимо меня», «Наверное, это ваши вещи», «Мама хочет печенье», «Я чую запах единорога», «Пойди возьми шампунь».
То, что я слышу, не имеет никакого отношения к тому, что я читала, видела или слышала за прошедший день. Когда мы с мужем совершаем длительные поездки на машине, я часто в дороге засыпаю – начинаю клевать носом. Стоит мне задремать, как я тут же слышу фразу, пересказываю ее мужу, снова клюю носом и снова что-нибудь слышу. Так продолжается до тех пор, пока я не возьму себя в руки и не перестану спать».
В книге «Память, говори» В. Набоков дает красноречивое описание своих гипнагогических галлюцинаций – как слуховых, так и зрительных:
«Сколько я себя помню, у меня всегда были легкие, ненавязчивые галлюцинации. Непосредственно перед самым засыпанием я вдруг начинаю слышать с одной стороны какой-то разговор; этот разговор не имеет ни малейшего отношения к ходу моих собственных мыслей. Я слышу нейтральный, невыразительный, спокойный голос, произносящий абсолютно неважные для меня слова – английские или русские, – которые, собственно говоря, даже обращены не ко мне. Эти слова и фразы настолько тривиальны и банальны, что я не считаю нужным приводить их примеры. Этот глупейший феномен кажется мне аналогом появляющихся перед засыпанием зрительных образов, тоже хорошо мне знакомых. Эти видения появляются и исчезают без всякого участия сонного наблюдателя, но они разительно отличаются от сновидений, ибо этот наблюдатель пока еще способен распоряжаться своими чувствами. Видения перед засыпанием часто бывают уродливыми до гротеска. Мне начинают видеться плутоватые профили грубых напыщенных карликов с раздутыми ноздрями и огромными ушными раковинами. Однако подчас мои фотизмы носят успокаивающий, мягкий, расплывчатый характер, и тогда я вижу – как будто спроецированные на внутреннюю поверхность век – неясные серые фигуры, расхаживающие среди пчелиных ульев, или маленьких черных попугаев, исчезающих среди заснеженных гор, или розоватый горизонт, постепенно темнеющий за лесом корабельных мачт».
Для гипнагогических галлюцинаций особенно характерны лица, как пишет Андреас Мавроматис в своей энциклопедической книге «Гипнагогия: уникальное состояние сознания между бодрствованием и сном». Мавроматис приводит составленное одним больным в 1886 году описание таких галлюцинаторных лиц, которые выплывают из темноты как туманные пятна, а затем быстро обретают отчетливые, яркие и живые черты реальных лиц. Они исчезают только затем, чтобы уступить место новым лицам, стремительно следующим друг за другом в удивительном танце. Прежде лица были поразительно уродливы. Это были человеческие лица, напоминавшие морды страшных, не встречающихся в природе зверей, похожих на какие-то дьявольские отродья. Но в последнее время лица стали по-настоящему красивыми. Безупречные в своем совершенстве лица теперь следуют друг за другом в великом своем разнообразии.