Обломки челнока уже виднелись впереди, я сел в кресло, кое-как выровнял, но флаер почему-то принялся снижаться прямо в воду. То ли у пилота был какой-то хитрый датчик-ключ, то ли просто автоматика оказалась не настолько допотопной и восприняла команду на аварийное снижение из-за неполадок на борту. Над самой кромкой воды конвертоплан вдруг дёрнулся вбок и свалился в воду в метре от берега. Вода быстро побежала через щели в днище, проводка где-то в крыле заискрила, и приборная панель погасла.
— Свяжи его! И помоги вытащить!
— Гага! Ты обезумел! Что ты с ним сделал, он же ни в чём не виноват! И он бы помог нам выбраться!
— Куда выбраться? Ещё дальше, в горы к повстанцам? В самое логово? Мы бы оттуда просто не сбежали бы! А мне батю надо искать. Пофиг, что засудят за дезертирство, порчу браслета и прочее. Без него ни работы ни у меня не будет, ничего. И у него сын маленький теперь, Шебаштьян, ты знала?
— Кто? Сын⁈
— Угу. У них с Цсофикой. А она, он сказал, помирать собралась. У меня нет выбора, понимаешь, кроме как выбраться — или с батей, или без него.
— Ясно, — неожиданно сухо сказала Галина. — Тогда я пойду обратно в лагерь. Я не знаю, что ты задумал, но не собираюсь проводить ночь здесь. Ты сделал свой выбор.
Она повернулась и полезла через кусты, растущие вдоль берега — точно через те же, через которые пару дней назад я помогал ей пробираться.
Итак, я остался один. Перво-наперво я связал пилота двумя ремнями и вытащил его на берег — благо, он был чуть ли не легче Галины по весу. Всё же, я не зверь, и убивать я его не собирался. Затем приступил к задуманному. Пролез в обломки челнока, потыкался в панелях — на первый взгляд всё было мёртвое, сырое и сгоревшее. Нашёл в бардачке кое-как уцелевший ремонтный набор и вернулся во флаер, на котором мы прилетели. Расковырял щиток и вытащил одну из батарей аварийного питания, кое-как уволок в обломки челнока, поковырялся с проводами и пристыковал к аварийному маяку.
Черт бы побрал эти маяки! Когда я обживал свой многострадальный челнок, батя строго-настрого запрещал пользоваться аварийкой без особой надобности, поэтому, когда мы упали — я попросту забыл о существовании таковой в собственном челноке. К тому же, провода, от которых питался блок, были варварски выдернуты, чтобы, ненароком, он не включился автоматически. Кроме того, двумя сутками ранее я всё ещё ощущал себя на задании по поиску Галстука Вождя, а то, что куда важнее будет спастись и затем тихо найти отца — тогда ещё не оформилась в голове. Но сейчас выбирать не приходилось. Проверив сигнал, я нашёл ещё не до конца сгоревший третий сухпаёк, развёл самогрейку, перекусил вкуснейшим мясным пюре и принялся ждать.
Ждать районную Инспекцию Протокола.
Ждал я, наверное, больше двух часов. Пилот вскоре оклемался, сидел, исторгая проклятия, я сжалился, нашёл фляжку и принёс ему попить, после чего он принялся бубнить под нос какую-то не то молитву, не то мантру. Спасительный огонёк на горизонте нарисовался, когда уже небосвод уже окончательно заполнился отблесками туманностей и огоньками плывущих по орбитам судов, а я уже начал основательно клевать носом. Вместе с этим я услышал шум со стороны лагеря повстанцев. Выйдя из укрытия, я увидел пару десятков огней — факелов и шумящих сервоприводами огромных человекоподобных шагающих роботов, которые шли по мою душу.
И я побежал по берегу.
Глава 18
Ботиночки «Обувь-Экспорт»
Катерок инспекции, в который превратился огонёк с горизонта, двигался как-то странно, неустойчиво, и завис в десятке метров над берегом — пилот верно оценил обстановку и на рожон решил не лезть. У него был примерно такой же по размерам, что и у меня, кораблик, и против армады, прущей из леса, ему явно было не совладать.
— Судрь, изволь-ка ускориться! Мне повреждения ни к чему! — послышался голос из громкоговорителя.
Акцент и особые, не вполне цензурные словечки выдавали в инспекторе представителя вымирающей народности космических гопников. В «бурсе» один из преподавателей был наполовину гопником и рассказывал, что его народ участвовал в этногенезе коренных челябинцев, пока, наконец, последние чистокровные гопники не окончательно ассимилировались с остальными колонистами. Сейчас гопники проживали исключительно на космических станциях и кораблях-городах. Поэт, которого мы подвозили полгода назад и яхту которого я благополучно угнал, упоминал, что именно на таком корабле ему довелось выступать.
Ну, разумеется, все эти мысли шли фоном, пока я в панике бежал по берегу. Уже послышались отдельные выстрелы из крупного калибра, свистящие прямо над головой, затем громко ухнула и пролетела ракета — система активного подавления у катера сработала нормально, ракета взорвалась на подлёте прямо за моей спиной. Ударная волна повалила меня в песок, что-то острое и горячее чиркнуло по лопатке и ноге, я сдержал боль, поднялся и побежал вперёд.