Он кивнул на рюкзак.
— Вывертун, — согласился я.
— Редчайшая, судрь, тварь, способная к проживанию на поверхности обитаемых планет. Повезло тебе.
— Она еще почкованием размножается. Если кто живой туда попадет — у того потом внутри детеныши вырастают.
Предыдущих детенышей, отпочковавшихся от Порфирия, Арсен так и не сдал — бережно хранил в сейфе в каюте, подсадив на тряпочки.
— Про такое не знал. Получается, он…- Семен обернулся на несчастного китайца
— Ага. Как-то сам вылез из вывертуна.
— А твой папаша?..
— Он там. И не только папаша. Еще и мачеха. И двоюродный прадед, он туда еще сто лет назад залез.
Семен какое-то время сидел молча, а потом громко расхохотался.
— Ну и семейка! А какого лешего он вам нужен?
— Дык ведь… контрабандисты мы.
— О! Понял. Удобно, да.
— Семен, прошу. Отпусти, отдай рюкзак. Пиши доклад, если хочешь, сдавай меня с потрохами, пусть меня потом экстрадируют, все равно, мне за раскрытие тайны сидеть пожизненно. Но позволь с рюкзаком вернуться. Там батя.
— Повезло тебе, Гагарин Шонович, что ты на доброго, порядочного инспектора напоролся. Я же тебе, получается, тоже тайну Инспекции выдал. И про орден рассказал. Понял, что у нас, судрь, уровни допуска похожие, коллеги, судрь, получается. Но вот загвоздка — рюкзак описан как вещдок. Я его из системы не выправлю никак. А я уже себя пропалил как спецназовец — хоть и назвался опричником.
— Получается, никак?
— Ну, почему никак. Сейчас вещдоки соберём все, да и придумаем. Я, получается, и так вскрылся. Значит, мне здесь нельзя долго находиться. Сейчас пойду и сообщу наставнику, что практику прерываю, а как вещдок — покажу вот этого товарища. Пущай разберётся, авось и найдёт чего у него в потрохах.
— Н… не надо потрахах! — пробормотал на очень плохом секторальном Ким.
— Да это не больно! В биомодуле любом за полчасика вырезается, а потом — как огурчик. Ну-ка, браток, подсоби.
Семён подошёл к Киму и попытался его поднять со стула.
Внезапно на улице послышались звуки выстрелов и крики. Пара пуль прошила обшивку сарая.
— Что за… — Семён приземлил Кима обратно на стул, подошёл к двери.
Следующий выстрел из чего-то крупнокалиберного разнёс в щепки хрупкие древесные листы сарая и отбросил Семёна прямо на Кима, сидевшего напротив. Поднялась пыль, одна из щепок распорола мой новенький дарёный комбинезон на боку и вогналась под кожу.
Семён был жив, тихо застонал в углу. Его тонкостенная броня искрилась, залечивая повреждения — хоть мой комбез был новый, но сделать такое не мог. Ким, на которого он свалился, молчал. Из пыли проёма вышла коренастая фигура — густые усы, узкие глаза, плоское круглое лицо. В руках он держал здоровенное мультиружьё с десятком стволом и присадок.
— Господа, вас приветствует старший специалист частного коллекторского бюро «Могиканов и партнёры», Аристарх Иосипович Ким. Властью и лицензией, данной мне планетарно-городской канцелярией планеты Волга я имею честь требовать ареста содержащейся у вас гражданки Бессарабского Феодального Королевства Бёрдс-Идрисовой, признанной виновной по пяти пунктам, в том числе и за убийство имперского офицера. Либо компенсации за издержки следствия и коллекторского бюро в размере двух миллионов семисот тринадцати тысяч имперских кредитов. Подпространственный маячок показывает, что она находится здесь. В ваших интересах сообщить мне её местоположение.
«Как странно, что они тёзки с этим несчастным», — подумал я.
— Ох, судрь, паскуда ты штопанная, подстрелил, — Семён кашлял и ворочался, силясь подняться.
Я заметил, что под ним кровь — видимо, удар был такой сильный, что Ким-1 не выжил. Коллектор подошёл вплотную, навис над Семёном, настаив дуло ружья прямо в лицо. Ружьё загудело, заряжая аккумуляторы.
— Считаю до пяти и жду ответа, где находится Цсофика. И иду искать сам. Раз…
— Судрь, твою медь, ты совершаешь покушение на жизнь инспектора Протокола, ты вообще понимаешь!
— А мне плевать! Задание важнее всего этого. Я нахожусь в поиске уже два года. Не был на родном Дзержинске и не видел своего любимого сенбернара уже целых три года. Моё терпение на исходе. К тому же, когда я его выполню — никто не узнает, что я нарушил пару пунктов протокола. Два…
— Да ты шибанутый совсем, судрь? Вообще без понятия, судрь, о ком ты. Гага, ты знаешь?..
— Три…
— Три-четыре-пять! Не знаю! Пошли, в базе посмотрим, что ли!
— Четыре…
— Стой, я знаю, где она, — не выдержал я.
Коллектор тут же метнулся ко мне, дуло ружья теперь оказалось наставлено на меня. Я пересчитал все дырки, отверстия и выступы — их оказалось то ли десять, то ли одиннадцать, если считать ту маленькую красную точку сбоку.