— Это что, манго?
— Манго! Ты — откуда?
— Челябинск, — зачем-то сказал я.
Жокей заметно оживился.
— Ого! Другой планета! Товарищ!
— Да-да, шуточки, — усмехнулся я, глядя в окно.
Будка равномерно раскачивалась при каждом шаге — то влево, то вправо. Я посмотрел вниз и прикинул скорость. Несмотря на видимую медлительность дверя, из-за того, что его ноги были длинные, а шаги широкие, скорость получалась даже чуть выше, чем у человеческая шага. Рюкзак, лежащий у стенки, тоже болтался из стороны в сторону, я решил поправить его, схватился за лямку, и только в следующий миг понял, что он шевелиться.
— Вот блин!
Я уже почувствовав себя акушером-новичком, готовившимся принять роды в тесном флаере скорой помощи.
Глава 20
Докторэ, а аропут капул!
— Слушай, чувак, ты роды принимать умеешь?
— А? Что? — парень растерянно обернулся.
— Роды сейчас начнутся… — я, наконец, догадался, сунулся в планшет и настроил там переводчик с бессарабского, тыкнул.
— Трававил ви инчепе акум!
Похоже, парень разговаривал на каком-то особом олдокляндском диалекте бессарабского, но меня он понял.
— О-о⁈ Кто? Ты?
Я махнул рукой в сторону рюкзака.
— Не я! Сейчас полезет.
Открыл секретный клапан, сунул руку в секретный отдел. Руку защипало, её стало привычно морозить — ещё бы, ведь время внутри замедлялось. Спустя мгновение, мою руку схватила чья-то рука. Я наполовину высунулся в окно, отставив рюкзак максимально далеко от себя, дёрнул за руку. Горловина рюкзака раскрылась, и в нём показалась косматая шевелюра.
— Докторэ, а аропут капул! — прокомментировал через жокей, переводчик сказал: «Доктор, головка уже показалась!».
Индрикотерий недовольно заворчал, обернул свою бронированную башку, посмотрев на меня.
— А-а! Где я! — послышался знакомый голос. — Я не чувствую ног!
Не отец. Это был дедушка Порфирий. Впрочем, и ему я был рад. Я быстро сообразил и положил изрядно потяжелевший рюкзак на пол, помог высвободить плечо, затем — второе.
— Мать моя, мы где? На планете?
— Ай, се байтат маре! — удивился наш проводник. — Какой большой мальчик! Вы все, коммунисты, так на Челябинске рождаетесь?
— Он что, бессарабец⁈ — рявкнул Порфирий. — Где мы? Мы в плену у их сраного герцога?
Он кое-как сумел вытащить ноги, которые мелко дрожали. В его руках откуда-то появилась ложка — видимо, в момент обнаружения его товарищем Куратором он держал её в руках. Размахнулся и врезал жокею в ухо!
— Сраные ублюдки! Я вам не дамся! У вас нет доказательств!
— Э! Э! — жокей не в шутку испугался.
— Тише, дядь Порфирий, тише! Он нас везёт до деревни! Мы на Дунае! Как тебя, кстати, зовут?
— Зовут? Ханзи!
— Ханзи… Дунай… — мой двоюродный дед немного успокился. — Это ж вроде недалеко. Знавал я одного повстанца с Дуная, воевавшего за независимость народности эко-цыган… Как мы здесь оказались? Какой год? Браслеты, гляжу, отменили наконец-то. Постарел-то ты как… Лет десять прошло, да? Батя твой как, жив ещё?
— Тебя полгода всего не было, блин. Как с Нерчинска вернулись — нас после отпуска сразу на задание. А батя мой — вон там, — я махнул в рюкзак. — А браслеты…
— А-а! Припоминаю батю, да! Кто-то мимо меня тут только что проплыл, я еле в горловину втиснулся. Ну, рассказывай давай.
Следующие минут десять я кратко пересказывал все наши приключения — про Анциферовский материк, про то, что у отца родился сын от Цсофики, что началось вторжение армии Теночтитлана и про то, что мы ищем Галстук Вождя. Порфирий с серьёзным видом кивал, затем спросил:
— Значит, браслета нет, и ты теперь преступник?
— Ага, — я глянул на большую коросту на месте браслета, которую периодически почёсывал.
— И ты собираешься в консульство на другом конце этой дыры, чтобы вернуться обратно, да? Чтобы тебя судили?
— Ага.
— Ну, слушай, мою позицию про нашу державу ты знаешь, поэтому поддержать не смогу, но это настолько безрассудно, что мне даже нравится! Слушай, а у тебя ничего пожрать не завалялось? Очень хочу есть.
Я снова полез в рюкзак, пошарился, нащупал на дне половину энергетического батончика — протянул. Сам я пока есть не сильно хотел. Лишь секундой спустя сообразил, что рука коснулась чего-то увесистого и холодного. На самом дне обнаружился ключ — тот самый золотой слиток, витые галактики.
— Красивое. Это что такое? — спросил Порфирий.
— Ключ. Возможно, это ключ к моему спасению. Мы найдём этот грёбаный Галстук Вождя, потом заявимся в консульство и потребуем связи непосредственно с товарищем Первой Председателем Коммунистической Партии.