Вообще, компания мне нравилась — приветливые, культурные, и я решил поддержать разговор.
— Видел я эти сборниики картинок, никогда не понимал, что они хотели сказать ими. А, еще я читал, что дельфинов держат некоторые терраформирующие конторы, чтобы общаться с тюленерами, — вспомнилось мне. — Они чего, лучше нас четырехмерников понимают?
— Конечно! Востроскручи нескольких видов устраивают гнезда в океанах — так земляне про космофауну и узнали. А дельфины еще раньше с ними общий язык нашли — могут конкретные образы передавать. У них сейчас каменный век, только некоторые перешли к оседлому образу жизни. Плетут гнёзда и корзинки из водорослей, рыб ловят, натуральный обмен, чуть усложненная иерархия. Открытие огня им недоступно, конечно, но кое-что заменяют геотермальными источниками.
Я слышал про всё это и раньше, но, в общем, всё равно толком ничего не понял — главным образом, из-за купальника и разыгравшейся фантазии. Наконец, Игнасио, дежуривший с оборудованием, сообщил:
— Приплыли.
На палубе раскинулась большая голограмма: наверху была маленькая красная точка, обозначавшая наш корабль у поверхности, ниже, на рельефе дна была раскинута сеть из многочисленных. А между всем этим носились обширные светящиеся фигуры, обозначающие стаи дельфинов. Некоторые точки пульсировали красным, Игнасио указал на один из значков, поднявшихся на схеме близко к кораблю.
— Вот здесь сигнал проверь, попробуй подключиться? Это один из вожаков — может, и соседей поймаем
— Ага, есть подключение.
— Включай переводчик.
Послышался стрёкот, писем, и машинный голос начал выхватывать отдельные фразы и слова разными голосами.
— Кто там, наверху? Кто-то большой наверху! Что-то тяжёлое! Кто это?
— Это злой бог, или хороший? Кто он?
— Люди, много людей, но это не люди.
— Люди, вы нас слышите? Здравствуйте, люди!
— Кто это у нас там? Кто такой большой и сильный? Хочу к вам!
Я повернулся к Игнасио.
— О чём это они? О корабле?
— Нет, — он почесал затылок. — Это явно что-то другое. У них ещё со времён Матушки есть в языке слово «корабль», они это сказали. Обычно так они реагируют на востроскруч, которые подлетают близко к поверхности или погружаются в океан. Они с ними давно дружат.
— Может, это у них надо спросить, что они такое везут, что дельфины так заинтересовались? — предположила вторая девушка, кивнув в нашу сторону.
— Любопытно, — Игнасио шагнул к нам. — Покажите рюкзак? Что у вас там?
— Рюкзак как рюкзак, — я скинул с плеча, открыл обычный раздел, показал планшет.
— Очень любопытно. Можно включить? Может, тут какая-то челябинская хитрость?
— Откуда вы знаете, что я из Челябинска?
Они обступили меня со всех сторон. Ситуация накалялась. Вопрос был достаточно наивный, и ответ ожидаемый.
— По шраму на руке, конечно. Да и планшет челябинский явно.
— Чёрт, ладно, я сознаюсь. Я бежал из Челябинска и перекочевал к афалинцам. Потом мы сопровождали племя, которое следовало на паломничество. Мой челнок сбили, и я уже вторую неделю здесь. Окей, покажу планшет.
Я включил планшет — тот раздел, который я настроил недавно, и который был изолирован от челябинского. Пролистал список функций, удерживая в руках, хотя Игнасио попытался вырвать устройство из рук. Члены экипажа — или научной команды ли — по-прежнему выглядели дружелюбно, но я наконец-то разглядел какой-то нездоровый, фанатичный блеск в их глазах. На всякий случай, я огляделся, прикидывая, что может пригодиться.
— Гагарин, мы вернем тебе вещи. Примерно через неделю. А пока что они нужны для экспериментов. Мы щедро вознаградим!
— Я не согласен, — покачал я головой. — Я пришел к вам на борт, думая, что вы мне поможете в сложной ситуации. А вы тут, оказывается, маньяки, да?
— Все во благо науки, — как-то растерянно развел руками Игнасио. — Ну, раз не согласен…
Он махнул рукой Донне. Я увидел в ее руке компактный шокер, она решительно и молча шагнула ко мне. Я припустил на нос корабля, подхватил багор, лежащий вдоль борта. Махнул перед носом.
— Кишки выпущу!