Спустя ещё час, когда безумство водных млекопитающих вокруг поутихло, и меня покинул даже мой спаситель-дельфин. Я раскрутил самопечатающееся пластиковое весло, поплыл на север, глядя на заходящее солнце. Пролетавший мимо небольшой экраноплан береговой охраны притормозил и подобрал меня, когда меня уже начало мутить от жажды и голода.
— Откуда?
— Выпал за борт, — я пролез по крылу и устал плюхнулся в угол тесной кабины. — Не докричался, не заметили.
— Куда? — спросил молчаливый мулат в форме.
— На остров Бёрдс-Идрисовых. И… воды.
— Воды нету, только пиво. Подкинем, чо уж там.
Мы молча скользили над водной гладью, лишь один раз напарник капитана спросил, бросив на меня взгляд, как на пустое место.
— Его же надо оформить, как нелегала? Из графства в графство без всякой регистрации.
— А нам за это платят?
— И то — верно.
Пиво сильно ударило в голову. На миг я даже подумал попросить их вернуться на катер и разобраться с незаконной деятельностью этого дельфиньего проекта. Но вовремя остановил себя. В случае, если на борту не осталось никого живого, кроме Порфирия — а такое могло быть — повязать могли и его, и меня, поэтому весь мой план оказывался под угрозой. Что-то мне подсказало, что двоюродный дед выберется из передряги и без моей помощи.
К прибрежной деревне мы добрались к закату. Там стояли однотипные напечатанные домики, одно- и двухэтажные, лишь в парочке горел свет. На берегу одинокий рыбак — худой, пожилой и подтянутый — развёл костёр и ковырялся в снастях. Завидев, как я спрыгнул с экраноплана, он неторопливо подошёл ко мне.
— Откуда ты такой?
— С другого конца галактики, — сказал я. — Дико хочу спать.
— Что ты тут забыл? Нас тут на всём острове осталось три тысячи крепостных.
— Дело одно есть. Государственной важности. А что… что случилось?
— Да известно что. После смерти барина, и когда дочурку его, Софушку, признали без вести пропавшей, вся частная территория выставлена на торги… Почитай, уже год почти. Только вот кто что покупать-то будет, если там, — он указал пальцем вверх, в космос, — война идёт.
— Как тебя звать, дедушка?
— Петро. Ну, идём, уложу тебя спать.
Он привёл меня к узкой койке в чём-то, напоминавшей не то большой гараж, не то ангар-эллинг для летающего аппарата.
— Тут где-то сухпаёк остался, я его берегу, на случай, если старуха моя прогневается и в дом пускать не будет.
— Спасибо, дед Петро. Как мне тебя утром найти? Мне бы утром в остров попасть… В центр самый, в лесок один.
— Нельзя… камеры же везде.
— Государственной важности задание!
— Ну, раз государственной — придумаем что-нибудь. А искать меня чего — второй дом с конца, слева.
Я перекусил и под шум прибоя уснул, как убитый. Проснулся рано — на пороге стояла маленькая девочка с крупной пёстрой ящерицей на плече и ковырялась в носу. Увидев, как я разлепил глаза, испуганно убежала куда-то, а я потянулся, размял ноги и полез в планшет — благо, тот всё ещё работал после всех моих приключений.
И был весьма удивлён. Внезапно, там проснулся почтовый модуль — наглухо устаревший, который уже давно не подключался ни к одной из современных сетей. И обнаружился десяток сообщений профсоюза, присланных через почтовую сеть — специальные модули, установленные на судах с регулярным маршрутами. Самый древний и самый медленный способ связи. Видимо, у вояк с экраноплана была прямая связь с кем-то с орбиты, и протокол связи совпал с установленным в планшете.
«Гагарин Шонович Куцевич признан без вести пропавшим»
«Шон Рустемович Куцевич признан без вести пропавшим»
«Цсофица Алоизовна Бёрдс-Идрисова признана без вести пропавшим»
«Дело в отношение Порфирия Аристарховича Куцевича приостановлено»
«Выпущен приказ о присуждении Арсену Артуровичу Винникубову медали „За мужество“ 5 степени и звания Старпом 6 разряда»
Написал в общую рассылку бригады, в пустоту «Я здесь, я на острове Цсофики, ау! Батя с Цсофикой в мешке», отправил — письмо зависло в ожидании, и положил планшет в карман.
Чёрт с ним, если товарищ Куратор даже и читает рассылку. Всё равно — пора уже было возвращаться домой, и лишняя помощь не помешала.
Побродил по деревне, нашёл дом Петро, внаглую постучался. Мне открыл дверь мальчик-подросток, одетый в лохмотья, впустил. У семейства как раз заканчивался завтрак, после короткого диалога с объяснением кто я и откуда мне пожилая женщина принесли рыбную похлёбку — пожалуй, самое простое и вкусное, что я ел за все последние дни. Впрочем, сделано это было молча и с весьма хмурым видом. Потом показался и Петро, пока ел, услышал обрывок диалога с супругой: