«Иначе я умру».
Арби протянул руки, и Медина, чтобы остановить его, заорала, срывая горло.
– Нет! Не-е-е-е-е-е-т! Не трогайте его! Не трогайте его!
Арби в ужасе посмотрел на неё, немного помешкал, потом мотнул головой и решительно поднял Исана на руки. За миг до того, как его тело оторвали от земли, Исан открыл глаза, и Медина, сердцем почувствовав, что опасность миновала, осела на землю. Страх, в последние несколько минут выжигавший все другие чувства в её душе, медленно разжимал когти, и на его месте оставалась пустота.
***
Медина и Исан сидели друг напротив друга в кухне. Мачеха уехала навестить в больнице отца, его уже кое-как подлатали, перелили кровь, его жизни ничто не угрожало. Медина не была уверена, что это хорошая новость, ведь однажды отец поправится и вернётся. И тогда что? Исан, конечно, труп. А она? Она постучала в дверь. Она помогла гам-сагу напасть.
Исан медленно помешивал чай, то и дело поддавливая жёлтый полумесяц лимона. Он не выходил из комнаты весь вчерашний день, а теперь, видно, голод пригнал. Медина молча подогрела ему мясной соус, нарвала несколько кусков лаваша — всё буквально растворилось во рту у брата. Никто не знал, с чего начать. Медина боялась его спугнуть неловким вопросом, но в итоге не придумала ничего умнее, чем спросить:
– А это… тебе вкусно?
– Да, спасибо, – ответил Исан, его взгляд скользнул по её лицу, потом по тарелке.
– Нет, я про…
– А… Ну… – На лице парня отразилось облегчение. – Ты меня не презираешь? Не боишься?
– Нет. А должна?
Он пожал плечами.
– Люди по-разному реагируют. Отец за это мать и убил.
– Я лучше буду с тобой дружить, – попыталась пошутить Медина.
Исан квёло улыбнулся.
– И давно ты такой?
– Лет с десяти, мне кажется, – он взъерошил волосы и задумался. – Сначала это было как будто сон. Может, это и были сны. Потом как-то получилось само собой. Я гладил кошку на улице, потом в глаза ей посмотрел, и меня как будто потянуло.
– Ты забрался к ней в мозг?
– Типа того. Правда, вот этот я, – он похлопал себя ладонями по груди, – отрубился и упал в лужу.
– Да уж, – задумчиво сказала Медина, – оборотнем быть удобнее.
– Да уж, – подтвердил Исан.
– А что ещё ты можешь?
– Да ничего особенного. Животное могу подозвать, если оно где-то рядом. Ну и перемещаться из одного в другое тоже.
– А почему ты сказал, что тебя нельзя трогать, иначе ты умрёшь? Это правда?
– Ну, когда гам-саг, то есть я… то есть, меня нет в себе, тело нельзя переворачивать и убирать.
– Почему?
– Потому что тогда я не смогу вернуться. Это как бумеранг. Представь, что ты его кинула и отошла. Он вернется тебе в руку? Вот также и дух гам-сага. Должен вернуться ровно в то самое место.
– А если не вернётся? Он умирает?
– Он возвращается в какое-нибудь животное и живет с ним, пока оно не умрёт. Или кочует туда-сюда. Ты когда-нибудь видела видео про необычно умных животных? Вот в них и сидят застрявшие души гам-сагов. Кстати, о смерти… – Исан помрачнел, залпом допил чай и поднялся: – Идём. Надо похоронить Хаята.
Тело собаки, до смерти забитой соседями, пока его отдирали от отца, завёрнутое в тряпьё, лежало на тачке во дворе. Кто-то из тех же соседей хотел забрать его и сжечь, но они оба бросились на защиту уже мёртвого друга. Исан подхватил тачку за ручки, Медина открыла ворота, и они по пыльной дороге потащились на пустырь, где стояли давно заброшенные недостроенные частные дома. Она старалась не смотреть на тачку, чтобы не возвращаться к разъедавшей душу мысли: если бы Исан всё это не провернул, Хаят был бы жив. Правильно ли было подставлять пса?
– Мне тоже его жаль, – подал голос Исан, словно прочитав её мысли. – Я пытался его увести. Не вышло. Я чувствовал его боль.
– Мне кажется, ты только больше разозлил отца, – вздохнула Медина. – Что он с нами сделает, когда выпишется? Он нас убьёт.
Исан поджал губу и кивнул.
– А ты хотел его убить? Наверное, лучше тебе было его… – На глаза у неё навернулись слёзы. – Ох...