7.
Спустя пару дней мачеха потащила их навещать отца в больнице. Она не знала, так что винить её не стоило. Медина с Исаном отказаться не могли — это было бы слишком подозрительно. Однако когда они вошли в палату, отцу едва хватило бросить на них взгляд одним глазом из-под многочисленных слоёв бинтов, как он заметался в кровати и что-то за бормотал.
– Что такое? Что? – мачеха обеспокоенно хлопотала возле него, и Медине стало противно. Исан рисковал жизнью, чтобы её защитить, а она…
Из-за того, что Исан пытался перегрызть ему горло, отец теперь мог только хрипеть и страшно таращить глазом. Второй был повреждён, но вроде восстанавливался. Медина испугалась и отступила, но Исан поймал её за руку. Он смотрел на перебинтованного от макушки до торса мужчину с насмешкой, его губа дрогнула угрожающим оскалом.
– Не беси его, – прошептала Медина перепуганно.
– Это он пусть меня не бесит.
– У нас больше нет Хаята. Что ты против него в таком виде?
Исану, похоже, это в голову не пришло, его лицо застыло. Между тем мачеха, видя, что муж не на шутку разнервничался, спровадила детей прочь из палаты.
– Нам нужна собака, – сказал Исан. – А лучше леопард или медведь.
– Ага, дворовый медведь, – фыркнула Медина. – Мы не сможем завести даже кошку. Это же не наш дом.
Исан вздохнул.
– Ладно, я подумаю. Но вообще я надеюсь, он усвоил урок и больше к нам лезть не будет.
И, кажется, Исан оказался прав. Отца ещё немного подлатали и выписали. Голосовые связки велели беречь, поэтому он ничего не говорил, выглядел присмиревшим и жалким, хотя пару раз Медина ловила его исполненный гнева взгляд, брошенный в спину Исану.
– Мне кажется, он что-то замышляет, – сказала она как-то брату.
– Не волнуйся, я чуток подстраховался, – ответил он, завёл её в свою комнату и указал на узкое пространство, которое оставалось между окном и шкафом. Там стоял небольшой аквариум, а в нём, обмотавшись лентой о сук, дремала приятного кофейного цвета в чёрных пятнышках змея.
– Эт-т-т-о… – Медина, как загипнотизированная, смотрела на змею, та ей неожиданно понравилась, даже потрогать захотелось.
– Гадюка, – ответил Исан, и гладить рептилию охота отпала. – Вчера ездил в лес и призвал. Ночью крышку снимаю.
– Она что, ночью ползает по дому?! – ужаснулась Медина.
– Не волнуйся, я закрываю дверь и подбиваю щель полотенцем. Это мне для безопасности, вас-то он ночью убивать не придёт.
– Ну… – Медина не могла сказать, что эта идея разумна. На всякий случай она решила и в своей комнате подбивать щель полотенцем. – А ты не боишься, что она укусит тебя?
– Звери гам-сагов не трогают, – мотнул головой Исан.
– Как ты можешь быть так уверен? В сказках прочитал?
– Я… Просто знаю. Я так чувствую. Когда я позвал её в лесу, она приползла и обвилась у моих ног. И ничего мне не сделала.
– Ох, Исан. Мне кажется, это добром не кончится.
Медина обхватила себя руками и присела рядом с аквариумом. Змея открыла глаза и смотрела на неё взглядом, в котором читалось равнодушное желание убить.
– Не бойся, – Исан присел рядом и приобнял её за плечи. – Мамба нас в обиду не даст.
– Её зовут Мамба?
– Ага. Я бы, конечно, хотел чёрную мамбу. Это очень ядовитая африканская змея. Только не знаю, где достать, на Авито её не продают. – Исан отстранился и посмотрел на Медину. – Хочешь потрогать? Я могу организовать.
Медина кивнула, и когда Исан отключился, а Мамба подняла аккуратную головку и пару раз кивнула совершенно несвойственным змее движением, осторожно открыла крышку и протянула руку.
***
Пару дней ничего не происходило. Отец оправлялся от ран, мачеха под его раздражённые команды пыталась удержать на плаву бизнес в лавке. Однако с четырьмя детьми и постоянно просиживающим дома мужем это было непросто, а заботы по хозяйству отец брать на себя не хотел. Пару раз, распалившись, он поднимал руку, но, заметив поблизости Медину или Исана, лишь сжимал кулак и опускал с силой на стол или колено.
А на третий день после того, как Исан показал Медине Мамбу, на их улице умер человек. От укуса гадюки. Услышав новость от мачехи, Медина почувствовала, как сердце у неё заболело. Она еле дождалась возвращения Исана и набросилась на него с обвинениями. Тот сначала отнекивался, но потом, не скрывая гордости, признался, что просто отомстил одному из мужчин, которые убили Хаята. То, что у соседа осталось пятеро детей, Исана не смущало.