– Что с тобой случилось?! – воскликнула мачеха. Поймала за рукав, когда Медина пыталась прокрасться в свою комнату на втором этаже. – Ты что, сумкой своей полы протирала? Почему нельзя быть аккуратнее с вещами? На новую сумку сейчас денег нет! А с волосами что?!
Медина стиснула зубы, чтобы не разревется и не совершить большую ошибку — все рассказать. Она давно уяснила, что жаловаться мачехе бесполезно: та жалела безучастно, как жалеют застрявшую между рамами муху, а потом докладывала обо всём отцу. Считала, что лезть в воспитание чужих детей не стоит. А если Медина скажет, что это из-за парня… хорошо, если из дома выгонят, а не убьют. До замужества мысли о парнях не должны были касаться головы приличной девушки.
– Я упала, – тихо сказала Медина.
Что еще тут скажешь?
– Упала? – повторила мачеха и потянула за колтун. – В жвачку?
– Ага.
Мачеха несколько секунд размышляла, стоит ли принять такое объяснение или уличить падчерицу в неправдоподобности версии. Потом решила, что ей неохота знать больше.
– Иди замочи сумку. И сполоснуть не забудь. В школе все в порядке?
– Мгм.
– Ладно. Стой здесь. Сейчас срежу.
Она срезала волосы прямо у лба. Получилось неровно и некрасиво. Мачеха, хоть и была к судьбе своих падчерицы и пасынка равнодушна, все же понимала, что в таком виде в школу отпускать девушку неприлично. Она со вздохом велела пока заняться уроками, а вечером они сходят в салон все подровнять. Глядя на обкромсанные пряди в зеркало, Медина уже знала, что может предложить салон — челку. Детскую челку на лоб. Хорошо еще, что не ёжик, конечно. Но челка в седьмом классе — это издевательство! Она замочила тряпичную сумку, ушла в свою комнату, повалилась на постель и замачивала в слезах подушку, пока не вернулся Исан.
– Медин… – он по обыкновению заглянул в комнату и увидел, что сестра плачет. – Эй? Что случилось?
Медина сразу постаралась успокоиться и пристально на него посмотрела. За последний год он немного от нее отдалился, хотя раньше, после исчезновения из жизни матери, они все время держались вместе. Как узнать, тот ли он добрый брат, поднимавший вместе с ней руки в мольбе, чтобы Альят оставила ее в покое и убралась из школы? Или уже стал бездушным чурбаном, как многие старшие братья ее подруг, которому не стоит рассказывать про парней, чтобы не оказаться виноватой?
– Можно? – Исан с ее кивка зашел и присел на край кровати. – Что случилось? Ты можешь мне рассказать.
Медина неопределенно пожала плечами: рассказать, выплакаться очень хотелось. Хотелось опять вместе помолиться против Сабиллы. Уточнить, конечно, чтобы она не умерла. Или чтобы умерла, дура безмозглая? Салтан ведь ей благоволил, а не Медине, чего скрывать.
Исан ждал, и по этому терпеливому молчанию Медина поняла, что можно попробовать осторожно упомянуть насчёт проблемы. Выложить не всю правду, а так, мол, опять с одноклассницей конфликт. Она представила всё так, словно Сабилла приревновала совершенно напрасно, что она помешалась на Салтане и кошмарит всех девчонок, которые не так на него посмотрят. Медина, конечно, не позволяла себе никаких взглядов, но вот эта дурочка что-то себе навоображала и унизила её ни за что.
Рассказав вроде бы удобную и невинную версию, Медина замерла и внутренне сжалась, готовая к ругани, к «Сама виновата» и к «Нечего...». Если Исан сейчас это скажет, она больше никогда, НИКОГДА…
– Вот сучка, – сказал Исан и неловко погладил Медину по спине, обниматься он уже разучился. – Но ты же понимаешь, мне некрасиво будет с ней разбираться.
– Понимаю, – ответила Медина. – Спасибо, что не наругал.
– За что ругать? Ты же не виновата. Честь семьи не задета, – Исан отвел глаза. – Этот Салтан… Знаю я его, он же из параллели. Лучше с ним не связываться. Тот еще урод. У тебя точно… Ты… Это…
Медина поняла: так брат пытался спросить, действительно ли она к нему равнодушна, – и затрясла головой, мысленно умоляя их обоих простить ее за ложь.
– Знаешь, что? – сказал Исан, поднимаясь. – Давай пока оставим этих дур. Но если она еще хоть раз на тебя наедет, обязательно скажи.
– Ладно, – уныло сказала Медина. – Хотя какая разница? У нее, кажется, тётка в министерстве образования работает.
– Ну… – глаза Исана лукаво сверкнули, – мы хотя бы помолимся.