Траурный портрет незнакомого парня в холле поверг Медину в шок и недоумение. Выходит, это не она? Не ее молитва? Не мог же тот, кто творит возмездие за всех угнетённых, промахнуться? Впрочем, скоро картина прояснилась: Сабилла не умерла. Пока что. Она лежала в больнице, борясь за жизнь после страшных укусов. Как и Салтан.
– Но я не молилась про Салтана! – еле сдерживая слезы, шептала она Исану на перемене. – И про этого парня! Я даже не знаю, кто это!
– Я за них помолился, – как-то слишком равнодушно ответил брат.
– Зачем?!
– Я узнал, что этот парень помогал фотошопить твою фотку.
– Но… А… А Салтана-то за что?!
– А он ржал над ней. Я видел.
– Нет, он не мог!
– Ты мне не веришь?! – вскинулся он.
Медина закусила губу, чтобы не наброситься на Исана с дальнейшими обвинениями. Она одинаково верила и его словам, и что Салтан не мог смеяться над ее унижением.
– Радуйся, что он вообще жив остался, – обиженно бросил Исан и ушёл на урок.
Медина недоумённо посмотрела ему вслед: а с чего это его молитвы принимаются лучше, чем ее?
Когда они в тот день вернулись из школы, отец был дома, на нем лица не было от злости. Он сразу позвал к себе Исана и о чем-то говорил с ним, закрывшись на кухне, причем тихие голоса быстро перешли в крики. Когда отец вышел, Исан бежал за ним, крича:
– Не надо! Не трогай его!
Открылась входная дверь. Чтобы не попадаться под руку, Медина подбежала к окну своей комнаты на втором этаже и выглянула посмотреть. Отец вывалился на двор, его ноги словно подкашивались. Он прошагал к будке, где спал Хаят, среднего возраста беспородный кобель с окрасом «под немецкую овчарку». В городе не принято было держать собак, но Хаят прибился к ним после кончины родственника-чабана — выбросить его не позволили мольбы всей семьи.
Отец снял цепь с петли в стене будки и повел Хаята к машине. Все это время Исан бросался на него, хватал за руки, что-то кричал. Дурашливый пес радостно повизгивал и подскакивал, думая, что это какая-то игра. Медина не понимала, что происходит, но начала подозревать, что, возможно, их пса как-то связали с нападением на школьников. Почему тогда отец злился на Исана?
«Неужели брат натравил его на них?!» – промелькнуло в голове. Медина зажала рот рукой не в силах поверить, что брат на такое способен.
И тут произошло нечто совсем неожиданное. Исан вдруг поднял голову к небу, издал какой-то нечеловеческий рев отчаяния, потом его голова дернулась в сторону Хаята. Его глаза — Медина это ясно увидела — закатились, тело обмякло и упало на землю.
– Исан!
Она стукнула ладонью по стеклу, еще пару секунд размышляла, стоит ли совать свой нос в мужские дела, потом сорвалась с места и, спотыкаясь, побежала к лестнице. У него так страшно закатились глаза… Вдруг это эпилепсия? Или с сердцем плохо? Она чуть ли не кувырком слетела с лестницы и выскочила на крыльцо. И замерла, не зная, кому теперь помогать — Исан всё так же лежал, съёжившись, как мёртвый котёнок, а внезапно взбесившийся Хаят скалил клыки и с лаем бросался на отца, тот же пытался отбиться от него куском сломанной плитки.
– Дада!
– Не подходи! – крикнул он ей. – Иди в дом!
4.
Но она не могла идти в дом. Медина опустилась на колени рядом с Исаном и потрясла его за плечо.
– Нет! – заорал отец.
Медина вздрогнула, не ожидая, что он может так жутко кричать. Хаят метнулся к ней и залаял в лицо. Она обмерла, затаила дыхание, её собственный крик затерялся в легких. С клыков Хаята сочилась слюна. Струйка упала Медине на руку, она отшатнулась, стукнулась попой и, делая натужные вдохи, задом поползла к двери.
– Хаят... Хаятушка, ты что?
Пес не успокаивался, пока она не отодвинулась подальше от тела Исана — словно защищал его.
– Успокойся! – кричал отец. – Назад! Назад! А то я пристрелю его, клянусь!
Кого его? Медина не поняла, что отец имел в виду — наверное, тоже сошел с ума, как их собака.
Черные тонкие губы Хаята еще несколько секунд дрожали, но потом опустились, закрывая розовые десны и мелкие острые зубы, которые только что не разорвали ей лицо. Взгляд стал виноватым, он слизнул с морды слюну, ткнулся носом в руку Медины и утрусил в будку.