– Безрукая! Беспомощная! – кричал отец. Что послужило поводом к новой ссоре, понять было невозможно, но он умел найти повод прицепиться. – За что ты мне досталась! Ничего не может сделать как надо!
Мачеха на свою беду что-то возразила. Грохнула разбитая тарелка. Или чашка. Медина вздрогнула и встала ближе к Исану. Только бы отец не пошел разносить свой ядовитый гнев по всему дому.
– Поговори мне еще! Смотрите-ка кто рот открыл! Я что, многого прошу? Твое дело за детьми следить и создавать уют. Я работаю, если ты не заметила. А ты что делаешь? Не может она кухню сама выкрасить. Тут дел на день, ничего у тебя не отвалится. Возьми этих бездельников и вперёд!
Повисло молчание. Мачеха старалась не давать повода, но отцу явно надо было выговориться.
– Посмотри на себя. Опять сопли развезла по всей кухне. Родила и стала как баба. Разве такую я тебя брал в жёны? Хочешь вылететь отсюда? А? Приведи себя в порядок, а то я тебе дам развод.
Молчание.
– Ну что это такое? Что это за пузо? Что это за ляжки?
Медина зажмурилась. Перед глазами встала картина, как отец грубо хватает мачеху за называемые части тела, показывая, где нарос жир.
– Жрать меньше надо, поняла? Просто вот смотри на это…
– Тише, – раздался тихий голос мачехи. – Детей разбудишь.
– Плевать. Это мой дом! Я тут хозяин или нет? А ну-ка сюда иди! Куда пошла? Сюда иди!
С кухни послышалась какая-то возня, жалобное «Не надо», недовольное рычание, всхлипы. Исан схватил Медину за плечо и затолкал обратно в её комнату, но она успела услышать надрывный стон мачехи, будто в грудь женщине вогнали нож.
– Не помогло, – бормотала она, еще не понимая, что по щекам полились слёзы горького разочарования. – Не помогло!
Чувство беспомощности охватило ее с головой. Исан, кусая губу стоял рядом, потом вдруг распахнул окно.
– Пошли! – велел он и перекинул ноги через подоконник.
– Куда ты? – бросилась к нему Медина, но брат уже перекатился на живот, свесил ноги вниз и повис на руках. Несколько секунд он решался, потом разжал пальцы и спрыгнул вниз.
Потолки в их доме были невысокие, поэтому, пролетев этаж, он не сильно ушибся, когда приземлился на плитку и сразу упал и перекатился, смягчая удар. Медина не понимала, что он задумал, но когда он помахал ей спускаться, послушно полезла в окно. Исан старший, он знает, что делать. Может, он решил убежать из дома? Что ж, тогда она точно с ним, хотя оставлять Анвара не хотелось.
Исан попытался смягчить её падение, но сделал только хуже, и она подвернула лодыжку.
– Мы убегаем? – спросила она, чувствуя одновременно страх и предвкушение.
– Нет, – мотнул головой Исан. – Сейчас я ему покажу! Но ты должна открыть мне дверь.
– Что? Какую дверь?
Исан уже быстрым шагом шел к будке, откуда, сонно виляя хвостом, вылез Хаят.
– Помнишь, я говорил тебе про маму? – сказал он, присаживаясь возле собаки. – Что она была гам-сагом?
– Д-да… – У Медины вдруг засосало под ложечкой.
– Ты мне, конечно, не поверила. Но я точно знаю, – голос Исана стал звенящим. – Я сам такой.
Медине показалось, что она что-то спросила, но с шевелящихся губ не сорвалось ни звука.
– Потом! – решительно сказал Исан. – Открой мне дверь, ладно? И следи, чтобы ко мне никто не прикасался, иначе я умру.
Он положил руку на голову Хаята, прижался лбом к его гладкой черно-бежевому боку и вдруг словно упал в обморок, как тогда, когда отец хотел куда-то увезти их пса. Его тело скукожилось, глаза закрылись. Обомлев, Медина инстинктивно потянулась потрясти его за плечо, но отдёрнула руку.
«Иначе я умру».
Это что, какая-то шутка? Как это? Какой гам-саг? Хаят лизнул ей руку и помчался к двери в дом, а там встал, глядя на Медину, потом слегка подпрыгнул, мотнул мордой в сторону двери и коротко тявкнул.
Открыть дверь. Он хочет зайти внутрь. Собака просто хочет зайти внутрь. Ничего такого. А Исан упал в обморок.
Медина покорно подошла к двери и взялась за ручку. Отец будет ругаться. Он не разрешает Хаяту заходить в дом. Но тогда он отвлечётся от мачехи. А тут ещё Исану плохо. Он отвлечётся. В этом же план?