Я обернулась на сторону восхода, где небо окрасилось утренним заревом.
Еще немного и покажутся первые лучи.
Было волнительно перелазить через ограду и садиться на край склона, свешивать ноги в пустоту и вглядываться в туман. Было страшно забыть эту красоту. Будет ли еще такое утро?
Буду ли еще я тут?
***
В середине августа, когда я поделилась с мамой тем, что мне очень нравится Ярослав, она стала странной. Не то, чтобы она испугалась или удивилась, но ее реакция была очень отстраненной, и она почти сразу после этого сослалась на мигрень и ушла спать. Я не сильно придала этому значение, хоть и удивилась, но потом и Ярослав стал странным. Он несколько дней осторожно и внимательно рассматривал меня, будто впервые видел, но потом стал прежним собой. Все стало как обычно, но внутри у меня будто что-то ворочалось.
Примерно за неделю до отъезда в город я проснулась от того, что Яр вышел из комнаты. Я подорвалась и осторожно проскользнула следом. Не знаю, почему я решила пойти за ним, в груди поселилась тревога и ноги повели сами.
Он аккуратно оглянулся, не увидел меня в тени коридора и постучал в мамину комнату. Она сразу открыла, и уже вместе они скрылись за дверью.
-Я не верю, что она такая, простите, - хмуро и прямо сказал Яр. Я услышала мамин тоскливый вздох.
-Я бы хотела, чтобы ты был прав. Но даже ее отец не скажет тебе, что это не так, ты же знаешь.
-У меня не укладывается в голове! Это же сказки!
-Я тебе уже рассказала, роды были тяжелыми, поэтому мы были вынуждены принять помощь от той старухи. Ты же знаешь, - мама снова тяжело вздохнула, - я не хочу, чтобы у нее разбилось сердце. С тобой она будет в безопасности и одновременно наоборот. Вы еще совсем молоды… Если ее съест тоска, то она навсегда улетит. Все легенды выдуманы не спроста.
Ярослав разочарованно выдохнул.
-Не рискуй её сердцем, мальчик. Я прошу тебя.
-Почему вы ей не скажете? – едко поинтересовался Яр, - Даже если она не будет знать, вы думаете у нее не будет порыва? Меня раздражает, что вы беспокоитесь о ней и утаиваете ее суть от нее! Может она хочет стать птицей, а вы держите ее!
-Тебе самому не будет больно, если она… бросит тебя, - мама плакала, - пойми, она наша дочь. Мы слишком боимся потерять её.
Я отстранилась от двери и быстро убежала, потому что поняла, что скоро Яр выйдет.
Я так и не уснула в ту ночь.
***
Последние дни лета я провела словно в тумане. Я пыталась поговорить на тему легенд с родителями и Яром, как раньше, но они теперь отказывались говорить об этом, а в папиной комнате я не нашла каких-то книг, которые могли бы помочь мне понять, что же случилось, хотя и догадывалась. Еще в детстве я слышала от соседских бабушек истории о том, как девушки превращались в птиц или русалок, в кошек и мавок, и я верила в них, но о том, что сама такая я и не подозревала. Мне нравилось думать, что я особенная и интересно было узнать свою историю полностью, но одновременно было страшно, поэтому я не могла спросить у родителей прямо.
Меня тяготили мысли, что родители скрывают от меня историю моего рождения и не давала покоя мысль о возвращении в город.
***
В ночь перед отъездом я не могла сомкнуть глаз. Я смотрела в потолок, в окно и иногда на кровать, где спал Яр. Мы в начале лета обустроили пустую комнату на чердаке дома под свой «клуб» и часто проводили тут время и даже оставались ночевать. Здесь было по-своему уютно и через окно в крыше можно было вылезти на черепицу. Иногда Яр сбегал туда в одиночку, чтобы посмотреть на звезды.
Я тоже захотела вылезти, но как только открыла окно, услышала пение. Оно было тихим, но манящим и чуть убаюкивающим. Любопытство заставило высунуться в окно и я увидела большую птицу, медленно пролетающую чуть поодаль от крыши нашего дома, которая сразу спряталась в ветвях дерева и снова запела.