Я удивленно вскинула брови: Мехилар просит кого-то пощадить его. Немыслимо!
— В ту секунду, когда я столкнулся с ее взглядом полным ярости, во мне что-то надломилось. Я оглянулся по сторонам, с меня спала пелена ярости и я понял, какие ужасы натворил. Я почувствовал себя потерянным, ничтожным и жалким. Мне захотелось приблизиться к этой девушке, защитить ее и этого мальчика, сказать им, что они буду в безопасности. Увести их с этой кровавой бани, но, как только я сделала шаг навстречу к ней, она бросилась на меня и воткнул кинжал в левый глаз. Меня пронзила адская боль, я закричал и упал на колени. Я не мог вымолвить ни слова, только кричал. Сквозь свой крик, я услышал детский плач, ругань Стражников и женский вопль. Солдаты убили женщину и ребенка. Когда мне удалось остановить кровь, я оглядел комнату: мать и сын лежали с перерезанными глотками, держась за руку.
Мехилар рассказывал это срывающимся голосом, его била крупная дрожь..
— Собой эта девушка олицетворяла все те ужасы, которые я сотворил за то время. Из-за нее я потерял свой глаз и прозрел. Я казнил всех, кто принимал участие в «Кровавых неделях». Раксаран остался практически без армии. После этого, я хотел убить себя, но не вышло.
Он посмотрел на меня и его взгляд сочился болью и сожалением.
— Ее глаза, они преследуют меня во снах по сей день. Я ничего не могу с этим поделать. После всего случившегося я похоронил ее и много раз приходил на могилу и просил прощения, но она меня не прощает. И не должна. Такое не прощается, Ламара. Постепенно я начал сходить с ума. Тогда-то ко мне и явились Цудаир и Дальяна, она подарили мне блаженное забвение, пусть и ненадолго.
Я молчала, не зная, что ответить ему. Казалось, все выпитое мной вино, улетучилось. У меня внутри бушевало множество чувств: страх, боль, обида, злость, сожаление и скорбь. Я не могла найти ему оправданий, хотя и пыталась.
— Долгое время Стражники не набирались в армию. Они боялись, что я вновь сойду с ума. Спустя почти четыреста лет воины вновь начали приходить на службу, но все еще остерегались меня. Я ни с кем не разговаривал, никогда не хотел видеть и подпускать к себе, и лишь Тэктосу удалось разбить эту стену. Он стал мне братом, несмотря на все то, что я совершил.
— Но на этих ужасах ты не остановился, — пробормотала я. — Ты убил и моих родителей.
Мехилар спрятал лицо в своих ладонях, казалось, он пытается снять с себя кожу.
— Я не могу исправить то, что сделал в прошлом. Я тоже устала от всего, Ламара. Моя смерть станет для меня подарком. Я лишь хочу убедиться, что Раксаран будет в хороших руках. Я сделаю все, чтобы отыскать эти артефакты. Возможно, я не заслуживаю быстрой смерти, но буду благодарен, если ты мне ее подаришь. Чем быстрее я покину этот мир, тем спокойнее будет всем. Возможно, я смогу отыскать в других мирах эту двушку и вымолить у нее прощение за то, что совершил. Хотя молить я должен об этом сотни тысяч человек, погибших от моей руки столетия назад.
Я неотрывно смотрела на него. Мне хотелось избить его и успокоить поцелуем одновременно. Он страдал и эти страдания пожирали его изнутри.
Он схватил меня за руки.
— Прости меня, Ламара. Прости меня за всю боль, которую я причинил тебе и твоим близким. Я ужасный человек, я – зло, которое не должно было родиться. Ты этого всего не заслуживаешь, никто не заслуживает, а я – да. Знала бы ты, что меня сводит все это с ума. Я не могу спать спокойно по ночам. За последние сотни лет только рядом с тобой мне удавалось нормально заснуть, без сновидений. Без этих синих глаз, криков и плача. Такое невозможно простить, но может быть, когда-нибудь ты сумеешь. Этот уродливый шрам мне стал напоминанием о моей самой большой ошибки, хвост которой, тянется по сей день.
Он вновь опустил голову к себе в ладони. Я физически ощущала его страдания. Я хотела ему сказать, что он заслужил все то, что сейчас испытывает, но не могла. Ему и так оставалось жить считанные месяцы, он и так разбит, хотя внешне держится стойко. Я не смогу его добить. Мне хотелось подарить ему какое-то облегчение. Возможно, не убей он моих родителей, я бы смогла сказать ему, что все совершают ошибки, но моя рана была свежей. И все же…