Я взяла его за руки и заставила посмотреть мне в лицо. Он старался отвести взгляд, но я не позволила.
— Если в твоем сердце есть место для сожаления, значит ты не такое уж и зло, Мехилар, — выдавила из себя я. — Я не пытаюсь оправдать тебя, потому что этому нет оправдания, но душа у тебя есть, и она болит. Не представляю, что ты должен сделать, чтобы тебя могли простить все те, которым ты сделала больно, но ведь главное не это, а то, что ты все еще можешь чувствовать. Тебе когда-то сделали зло, и ты отплатил тем же, хотя и в больших масштабах. Я не обещаю, что смогу простить тебе убийство моих родных, но я дам тебе долгожданное освобождение.
Он коснулся огрубевшими пальцами моих ладоней и провел по ним.
— Спасибо, — шепнул он.
Смерть действительно была для него подарком.
Я изучала глазами его растерянное лицо. Сейчас передо мной сидел не жестокий убийца, а человек, который имея все, не имеет ничего. Он тоже способен чувствовать и страдать, как я. Его мучает совесть и у него болит душа.
Я провела пальцем по его повязке.
— Сними ее, — попросила я.
Его брови взлетели вверх.
— Нет, там ужасный шрам, Ламара.
— Я видела вещи и похуже, — шепнула я.
Коснувшись тонкой резинки на его затылке, я потянула ее вверх. Сначала Мехилар взял меня за руку, в попытке остановить, но затем, все же отпустил. Я аккуратно убрала повязку.
Его правый глаз был закрыт и выглядел пустым. У него не было глазного яблока. Все веко пересекал широкий шрам. Это не вызвало у меня отвращение, наоборот, то, что я видела, придавало его лицу мужества. Хотя история возникновения этого увечья была напрочь лишена его.
Мехилар прикрыл здоровый глаз и шумно сглотнул. Я впервые видела его настолько неуверенным и нервным. Проведя кончиками пальцев по рубцу, я медленно прикоснулась к нему губами. Он был неровным и огрубевшим.
Мехилар пронзил меня серым грозовым взглядом.
— Почему это у тебя не вызывает отвращение? — спросил он.
— Он не уродлив, Мехилар, — ответила я. — Хотя, получи ты его в достойном бою, я бы восхищалась тобой больше.
Он опустил голову.
— Сколько раз я пытался сделать с собой что-нибудь, ничего не выходило.
— Мехилар, — шепнула я.
Король посмотрел на меня.
— Если ты хочешь, чтобы тебя простили те, кому ты навредил, прости для начала сам себя. Твой палач не я, а ты сам. И то, какие мучения ты доставляешь сам себе, доставить я тебе не смогу.
— Такое невозможно простить.
— Тогда не жди этого прощения от других. Если ты сам себя настолько ненавидишь, другие не смогут тебя принять. Проживи ты еще тысячу лет и будь самым справедливым правителем, который всячески старается уберечь свой народ от бед, пока ты не простишь себя, ты будешь существовать, а не жить.
— Ну, одно радует, существовать мне осталось не так уж и много.
Я нахмурилась.
—В таком случае, начни уже жить. Проведи последние несколько месяцев нормально.
— И ты сможешь принять это?
— Я приберегу свою ненависть к тебе на тот день, когда это все закончится. Потому что я тоже устала, Мехилар.
Он провел по кончикам моих волос рукой.
— Если бы я был просто Мехиларом, а ты просто Ламарой, без пророчеств, убийств и всего этого ужаса, я бы никогда тебе не отпустил и никогда бы от тебя не отказался.
Мое сердце колотилось в груди. Меня разрывало от того, что творится у меня в мыслях и в душе.
— Я бы тоже не отпустила тебя, Мехилар, — наконец-то призналась я. Скорее самой себе, чем ему.
Будь все по-другому, я бы сожгла мир, только для того, чтобы найти его.
Я придвинулась к нему ближе и вдохнула запах его тела.
Он ударил мне в голову, словно вино.
Не удержавшись, я прикоснулась губами к его губам и внутри все взорвалась множеством цветов и оттенков. Кожу опалило жаром, мурашки пронеслись безудержным вихрем по всему телу, заставляя волоски встать дыбом. Мне так хотелось вновь почувствовать вкус его губ, и наконец-то я это сделала. Такие чувства я не испытывала ранее ни с кем, Мехилар словно выжжен был на моем теле. Я не хотела его терять и не хотела бороться с любовью к нему. Он был моим проклятием и наградой, а я его.