– Джедао, – сказала Вахенц, – вы явно к чему-то клоните. Хватит терять время, говорите без обиняков. – Она нащупала рукоять пистолета, ощутила его вес.
– Я хочу предложить вам свои услуги.
Вахенц не сдержалась. Она расхохоталась так, что смех едва не перешел в приступ кашля.
– Что, прошу прощения?
– Я серьезен, как могила.
– Вы даже не знаете, как меня зовут.
– Я не привередлив, – сказал Джедао. – Что ж, давайте взглянем на проблему под другим углом. Что вы знаете об изобретении формационного инстинкта?
– Признаюсь, тут я в тупике, – сказала Вахенц, что было необычно. Она старалась быть в курсе истории гекзархата, в особенности тех ее частей, о которых не любили вспоминать. – У меня сложилось впечатление, что Нирай разработали его для Кел, но я не смогу подтвердить его цитатами.
– Нирай любят мастерить для Кел разные штуки, – сказал Джедао. – Они, на самом-то деле, созависимы.
То, к чему вела эта дискуссия, заставило Вахенц насторожиться.
– Если я правильно понимаю, на что вы намекаете…
– Я не Кел, – сказал Джедао с внезапной свирепостью, – но они сделали всё возможное, чтобы я стал похож на Кел. Вы когда-нибудь спрашивали себя, кто был прототипом для формационного инстинкта? Так услышьте мои слова: я должен кому-то служить. Если не вам, то тому, кто следующим появится на этой грёбаной развалине. Даже если это будет не один из придурков Кел. Четыреста лет, и они не собирались выпускать меня без какой-то гарантии, что я поступлю, как прикажут. Мне просто повезло, что оружие, которым они собирались меня «убить», не сработало как положено – и благодаря этому я ненадолго обрел свободу.
Интересная история. Почти правдоподобная. Но Вахенц знала, какой он дока по части правдоподобия.
Огни помелькали слева, помелькали справа. Она перестала их замечать.
– И еще одна перспектива, – сказал Джедао, и Вахенц решила, что он сейчас выудит из памяти какую-нибудь историю про кадетов Шуос, про игровой дизайн или про мстительных командиров, но услышала совсем другое. – Что вы знаете о гусях?
Шпионка моргнула.
– В отличие от некоторых немертвых генералов, – сказала она, – я интересуюсь только теми птицами, которых планирую съесть. – Она знала, что он вырос на какой-то ферме, но как это связано с…
– Значит, вы не знаете про гусят.
– Они вкусные?
– Ну, не без этого. Но дело в том, что сразу же после того, как гусята вылупляются, они запечатлевают первый движущийся объект как родителя. Когда я был мальчишкой, то считал, что это очень забавно. Но мне стало не до смеха, когда взрослая гусыня стала сопровождать меня в школу, выставляя на посмешище.
– Так вы воскресший гусенок, – сказала Вахенц, невольно усмехаясь.
– Что-то в этом духе, да.
– Ладно, – сказала шпионка, взвешивая варианты. – Мне нужен, скажем так… знак доброй воли. – Она помнила, как он в самом начале высадил пехоту в Крепости, как принес в жертву командира Кел Неревор. Так или иначе, если ей удастся заставить его выйти на видное место, она будет в лучшем положении и сумеет оценить его искренность. Язык тела – не мелочь, особенно когда имеешь дело с Шуос. Она отступила к еще одной хрустальной колонне – весь мот ими пестрил, прям как музей, – и спряталась за нею, слегка высунув голову и выставив дуло пистолета, чтобы можно было беспрепятственно выстрелить. – Выходите туда, где я смогу вас увидеть. Через ту же самую дверь. Если я замечу оружие, распылю вас на атомы.
Если Джедао промедлит… но этого не случилось. Он вышел из-за угла и пересек искореженный зал, волоча ноги, словно был ранен. Костюм Вахенц сообщал, что поддерживает постоянную температуру, однако у нее прошел мороз по коже.
Тело Джедао принадлежало молодой женщине с напряженным и ужасно бледным лицом, покрытым потом и пылью, с внушительным синяком на виске. Под растрепанными волосами виднелся порез на лбу. Кровь из него стекла вниз и набок, высохла уродливыми корками. Любопытным образом сохраняя чувство собственного достоинства, хотя и без изящества, он опустился на колени в устаревшем жесте покорности гептарху. Поза была почти правильная. Он держал обе руки так, чтобы она могла их видеть, вместо того, чтобы заложить левую за спину. Как предусмотрительно с его стороны.
Взгляд Джедао был колючим и до жути ясным, как будто вселенная сузилась до круга с Вахенц в центре. Она видела нечто похожее в глазах Кел с нулевым оперением. С другой стороны, шпионке также показалось, что она заметила в его глазах странную янтарную искру, которую не помнила по предыдущей записи – но, видимо, всё дело в мерцании ламп.