Джедао мог ей лгать, всё равно она не в силах проверить историю. Но никто бы не предугадал, что маленькие детали его жизни будут иметь значение спустя века. Если они и впрямь имели значение. Она не понимала – что же он хотел доказать этой байкой? По рассказам, он представал хорошим командиром. Конечно, все считали его хорошим командиром, пока он не перестал быть хорошим человеком.
– Вы когда-то всерьез заботились о своих солдатах, – сказала она, принимая историю за чистую монету. – Что изменилось?
– Если вы в этом разберетесь, – проговорил Джедао, – дайте знать.
Опять игры. Значит, хватит притворяться. Черис посмотрела на подносы. Запах риса мучил ее.
– Ешьте, – сказал Джедао. – Вы наверняка проголодались.
– Как вы можете помнить голод, если у вас проблемы с цветом? – резко спросила Черис.
– Голод забыть трудно, – сказал Джедао. Когда она не ответила, он пробормотал что-то на другом языке. Прозвучало как ругательство. Наверняка за несколько столетий он их узнал немало. – Извините, привычка. Мой родной язык. Ваше досье говорит, что и для вас высокий язык не родной?
– Верно, – сказала Черис. Родители позаботились о том, чтобы она выучила мвен-дал, язык матери, хотя он был низким языком меньшинства даже в самом Городе Пирующих Воронов. Черис говорила на нем, только когда гостила дома, а в обществе Кел приучила себя ограничиваться высоким языком. Гекзархат относился ко всем низким языкам с подозрением.
– Вот так-то, – сказал Джедао. – Я по-прежнему ругаюсь на языке шпарой, хотя это мертвый язык для гекзархата. Мой родной мир был потерян во время приграничной стычки с Хафн примерно триста лет назад.
Она об этом не знала.
– Мне жаль, – сказала Черис, и ей правда было жаль, хоть она и не теряла осторожности. Она попыталась вообразить, каково это – когда вся твоя планета исчезает. Не смогла. Она впервые ощутила века, которые их разделяли, и тот факт, что они друг от друга отличались не только рангом.
– Время никого не щадит, – сказал он безразличным тоном. – Ешьте. Если вы упадете в обморок, я не смогу вас привести в чувство – хотя, наверное, кто-нибудь что-то придумает.
Она поместила его поднос напротив своего на столе, потом взяла собственную чашу. Один глоток, поскольку Джедао не мог сделать первый, а потом – палочки для еды. Рис был обыкновенный, а рыба – переложена тонкими полосками маринованного редиса, и вкус у нераспустившихся побегов папоротника под соусом оказался приятно-горьковатый.
– Вы это ели, когда были живы? – спросила она. После его казни прошло триста девяносто семь лет. Многое должно было измениться.
– Мы ели всё, что интенданты могли достать, – сказал Джедао. – Помню одну сухопутную операцию, когда мы наткнулись на запас лягушачьей икры в желе. Он даже не был большим. Она в том регионе считалась деликатесом. Вижу по вашему выражению лица, что для вас это не экзотика, но с нами всё было иначе. Но мы были голодны, поэтому съели икру, невзирая ни на что. Потом было много дурных шуток про жабры.
После этого Черис закончила трапезу в молчании, думая о жестяных чашках, непослушании приказам и лягушачьей икре. Допивая чай, посмотрела на чашу Джедао с ее загадочным туманом.
– Я должна что-нибудь с этим делать?
– Не думаю. Сомневаюсь, что это питательно хоть в каком-нибудь смысле.
Последний глоток. Черис отложила чашу и потянулась. Повернулась влево, когда обезличенный голос сети сказал: «Входящее сообщение». Коммуникационная панель окрасилась в черный, и в центре ярким золотом вспыхнула эмблема Командования Кел в виде ястреба-с-мечом.
Черис переключила мундир на полный официальный режим.
– Я могу принять сообщение сейчас, – сказала она сети, встав перед панелью.
Это был Подкомандующий номер два, снова с ее лицом.
– Генерал Шуос Джедао, – сказал композит, как будто мог видеть его перед собой. Судя по всему, мог. – Капитан Кел Черис.
Черис уже салютовала.
– Попытайтесь не демонстрировать, что его лицо вас так сильно беспокоит, – сказал Джедао. – Плохая привычка – позволять людям так легко читать свои эмоции.
Ей не понравилось, что он давал ей советы, особенно такого рода, во время общения с Командованием Кел. Даже если, несомненно, это будет повторяться в ближайшие дни.