– У тебя так хорошо получается направлять Кел туда, куда тебе надо, – сказала Черис. – Как я могу верить тебе? – Она подняла свой планшет и ввела запрос.
Доступ к незасекреченной части личного дела Шуос Джедао получить было нетрудно. Она и так знала, какая славная у него была репутация, она уже изучила некоторые из его кампаний – и всё-таки от количества смертей, которые он причинил еще до Адского Веретена, у нее перехватило дыхание. У Кел было множество генералов, но он оказался одним из лучших.
Потребовалось лишь мгновение, чтобы найти список людей, погибших при осаде Адского Веретена, включающий как еретиков, так и солдат гептархата.
– Ну ладно, – тихо сказал Джедао. – Все мои якоря рано или поздно делают это.
По прошествии стольких лет статистика была неточной, но историки Кел сделали, что смогли. Рой, который Джедао повел против Адского Веретена, оказался немаленьким даже по современным меркам. Ему было приказано захватить крепость, чтобы обратить Фонарщиков и восстановить ущерб, причиненный календарю.
Черис прочитала число погибших один, два, три раза. Четвертый раз; четыре – число смерти. Тем не менее она не могла осмыслить такое число, ведь всё, что превосходит миллион, – всего лишь последовательность нацарапанных линий и кривых. Если завтра она услышит, что ее родители подавились супом и упали замертво, это причинит ей больше боли, чем смерть людей, которые всё равно умерли бы за несколько поколений до ее рождения. И всё-таки она начала читать краткие биографии в обратном алфавитном порядке.
Она прочитала о двух сестрах, которые умерли, пытаясь укрыть мертвых саваном по обычаю своего народа. Они, наверное, думали, что это ослабит радиацию порогового отделителя – в какой-то степени логично, но всё равно неправильно. Она прочитала о ребенке. О женщине. О мужчине, который пытался доставить ребенка-инвалида в безопасное место. Оба умерли, истекая кровью из каждой поры кожи. Еще женщина. Женщина и ее двухлетний ребенок. Три солдата. Еще три. Семь. Теперь четыре. Среди мертвецов встречались всевозможные комбинации.
Лица с пулевыми отверстиями. Бесплодные молитвы, процарапанные в пыли. Глазницы, засыпанные пеплом. Рты, окольцованные высохшей желчью, языки, прокушенные и обвисшие, словно выдранные из раковины устрицы. Пальцы, изъеденные до косточек коррозийным светом. Клювы птиц-падальщиков, застрявшие в грудных клетках со скрюченными ребрами. Интерференционные узоры, нарисованные высохшей кровью. Внутренности в трех отдельных стадиях гниения, и даже черви, сваренные и побелевшие.
Две женщины. Мужчина и женщина. Ребенок. Другой ребенок. Она не знала, что там было так много детей, пусть даже еретиков – взгляни-ка, еще один. Она уже потеряла счет, несмотря на свое намерение запомнить каждого.
«Я помню каждую отвратительную вещь, которую когда-либо сделал», – сказал Джедао. Но Черис засомневалась. Как он мог помнить обо всех бедах, которые причинил, не чувствуя каждую секунду, что смерть следует за ним по пятам?
Молчание сделалось нестерпимым.
– Скажи то, что у тебя на уме.
– Я знаю о жертвах то, чего нет в хрониках, – проговорил Джедао. Он мог бы стоять прямо рядом с нею, как любовник: слишком близко. – Спроси меня.
Она выбрала из списка необычное имя. Наверняка одна из Фонарщиков. Ее руки вспотели внутри перчаток.
– По-твоему, я не смогу многое сказать о фонарщице, но это неправда. Они тоже были людьми, со своими собственными историями. Посмотри, где она умерла – да, это правильная карта. Фонарщики были в отчаянии. Они уже пытались использовать детей и инвалидов в качестве щитов и по результатам второй битвы поняли, что этим меня не остановить. – Его голос был слишком ровным. – Поэтому солдаты, которых они послали умирать первыми, были отбросами. В докладе говорится, что она была найдена с «Тченнесом‐42» в руке. «Тченнес» был отличным пистолетом. Его бы доверили только офицеру – тому, кто был в силах удержать в узде солдат, которым не доверяли. Судя по имени, она, вероятно, родом из города Майгн.
– Хорошо, – сказала Черис, переваривая услышанное, – теперь вот этот. – Она ткнула пальцем.
– Он из касты техников, родом из нынешних колоний Внешнего облака, но в тот период гептархат еще их не аннексировал. Существовал конфликт между Доктриной и кастовой структурой Гефью – чтобы объяснить детали, понадобится Рахал, – так что его народ пришлось ассимилировать. Мы попробовали устраивать рейды с «крикунами» Шуос ради быстрого подчинения, но календаристика была слишком нестабильная. К тому моменту, когда Командование Кел закончило спорить с гептархом Шуос по этому поводу, Гефью уже присоединились к Фонарщикам.