— Пха! — рявкнула Нацуко. — В духе Бату устраивать войну там, где он скрыл артефакты. Но мы не пойдем на само сражение.
Ю встала и присоединилась к богине и лошади на дороге. Утреннее солнце медленно согревало мир вокруг них, но в воздухе был холод. А еще сухость, так что дорога была пыльной и сухой, в камнях.
— Бату был правителем последний век, — сказала Ю. — А кто правил до него?
— Мира, богиня урожая и грубых шуток, — Нацуко рассмеялась. — Просто богиня урожая, но у нее был такой грязный разум, ты не представляешь. Она как-то рассказала мне шутку. Что получится, если соединить мужчину и коня? — она смотрела на Ю миг. — Хорошее время! — она рассмеялась от ужасной шутки. Лошадь Ю фыркнула. — О, не ты, Ком, — Нацуко похлопала лошадь по шее. — Тебя кастрировали. Бедняга.
Ю не была экспертом в богах, но никогда не слышала о Мире раньше.
— Я думала, богом урожая был Бянчжей?
— Он и есть сейчас.
— Что случилось с Мирой? — спросила Ю.
Нацуко молчала миг, а потом сказала:
— Та же богиня, другое имя. В Кохране, Нэш, Ипии и Хосе свои имена для бога бурь, но это не делает его четырьмя разными богами. Только один, Нир. И он наглый и громкий гад, который не замечает тех, кто меньше него, — она проворчала несколько слов, которые Ю не поняла. — И он ужасно танцует.
В этом был смысл, решила Ю. Было много языков и мифов. Было очевидно, что разные народы называли своих богов по-своему.
— Это было время процветания, — сказала она, думая об уроках бабушки по истории. Свои внуки старушки ненавидели слушать уроки у ног их бабушки. Они звали это бесполезными историями. Но не Ю. Она любила сидеть и слушать, как бабушка рассказывала о старых королях и легендарных героях, подвигах и поступках злодеев. О драконах, которые когда-то летали по небу, а теперь были редкими, как покой.
— Конечно, — сказала Нацуко. — Мира была богиней урожая. Когда она правила, все четыре народа процветали, у всех было много еды, долго длился покой, — Ю бросила взгляд на богиню. — О, не смотри на меня так. Я не согласна с Бату ни капли. Война не веселит. Но Мира делала мир скучным. Все ели, процветали. Люди смешивали народы, ломали естественный порядок. Скука. Когда ты в последний раз видела дракона в мире? Или писю́? Или сяо?
Ю смогла лишь покачать головой. Она только слышала о них истории.
— Они не пропали, — Нацуко пожала плечами. — Просто потеряны.
— Потому ты хочешь править следующей? — спросила Ю. — Чтобы вернуть их?
— Неа! — сказала Нацуко. — Хотя это входит в замысел, — она понизила голос. — Но лишь отчасти. Я — богиня утраченных возможностей, но я ненавижу, когда люди упускают шанс. Они молятся в моих храмах, чтобы вернуть потерянное. «Я потерял любимый туфель в грязи. Прошу, верни его мне. Дай мне еще шанс завоевать женщину, которую я люблю». Никто не благодарит меня, когда находит потерянную серьгу. Никто не благодарит меня, когда рискует и не упускает шанс. Я ненавижу упущенные возможности, как мой брат Фуюко ненавидит осиротевших детей… я о детях, которые лишились родителей, — Ю слышала о Фуюко, боге детей и сирот, но не знала, что он был братом Нацуко. Она даже не думала, что у богов есть родня. У них были и родители? Дети? Так появлялись новые боги? — Ничто не создает больше упущенных шансов, чем война, — продолжила Нацуко. — Ничто не создает больше сирот, чем война. Я хочу занять трон, чтобы остановить Бату. Покончить с его веком кровопролития. Он только столкнул народы, направил брата против брата, а сына против отца. То, чего достигла Мира, направив людей всюду с урожаями и растущим населением, Бату разрушил. Больше людей значит больше солдат, больше еды значит лучше пути снабжения, чтобы те солдаты проникали дальше на земли соседа. Он превратил мир в свой личный храм, и все народы, императоры и солдаты молятся ему кровью, понимают они это или нет. Мы с братом половину века ждали это состязание. Ждали, чтобы свергнуть Бату.
Нацуко сделала паузу и вздохнула.
— Я ответила на твой вопрос, тебе пора ответить на мой. Почему известный стратег, как ты, старается избегать войны? Зачем бежать и скрываться, менять свое имя и проводить дни, обманом забирая монеты у стариков, когда ты можешь сидеть во главе армии и пытаться защитить этот народ?
Ю не хотела обсуждать это, так что предложила лишь часть правды:
— За мою голову назначена награда.
— За убийство Стального Принца, знаю. Но мы обе знаем, что ты не убивала его. Ты не смогла спасти его, так что направила другого вместо него вести твою необходимую войну. Но смысл не в этом, — Нацуко уставилась на нее карими бездонными глазами. — Ты могла попросить императора простить тебя, купить себе свободу службой. Ты могла бы прийти к тому, что осталось от королевской семьи Цинь, все объяснить и попросить о пощаде. Но ты заливаешь горе, обвинила себя зря и жалеешь себя.
— А ты делаешь вид, что не знаешь правды, — сказала Ю. Как могла богиня потерянных вещей и упущенных возможностей не знать всего о жизни Ю? — Я ненавижу войну. Я половину жизни посвятила ей. Мое детство было за изучением тактик и местности, оружия и брони, движений отрядов и укреплений. Моя бабушка, раз у нее не было кровного родственника, желающего этого, передала наследие мне. И я наслаждалась этим. Я превосходила в этом. А потом пришло время, и я использовала все, чему научилась у нее, и стала ее наследием во плоти, — Ю покачала головой. Может, Нацуко была права, и она жалела себя. Но было приятно пожаловаться вслух хоть раз. — Бату — бог войны. Я провела почти всю жизнь у него на службе, — сказала она, ее голос дрогнул. — Я отдала ему все, и он забрал все у меня. Даже когда я была ребенком, он забрал у меня все. Мой отец умер из-за войны, — Ю не думала о нем годами, но все еще скучала по его голосу, по запаху старой кожи от него. — Когда морской народ вторгся в Нэш, моя деревня пала одной из первых. Мужчин забрали как рабов, наши дома сожгли, женщин и детей убивали. Мы с мамой выжили, потому что собирали орехи для ужина. Я видела, как они забрали моего отца, кровавого от хлыста, он едва мог шагать. Я видела, как они сожгли мой дом. А потом мама утащила меня. Я потеряла и бабушку из-за войны, из-за голода, налоги императора довели народ Хосы до голодания. Она ела меньше, чтобы кормить меня, и угасла со временем. Я была сиротой, когда она взяла меня и вырастила, научила всему, что я знала. И она умерла, чтобы я жила, — Ю шмыгнула носом и пожала плечами. — А потом ее тупая семья прогнала меня.
Богиня фыркнула.
— И не забывай, что ты потеряла принца из-за войны, — она тряхнула головой. — Я знаю все это. Потому и выбрала тебя. И из-за твоих навыков, которые были не такими полезными, как ожидалось. Видишь ли, ты — сирота, так что у тебя благословение моего брата. Ты потеряла все, и я даже не говорю об упущенных шансах. Поверь, их много.
Ю вдруг стало неловко. Богиня знала о ней слишком много. Она знала все о ней. Не только то, что Ю сделала, какие преступления совершила, какими жизнями пожертвовала. Нет. Богиня знала все. Все, что случилось с Ю, все, что могло с ней случиться. Все шансы, которые она упустила. Ее принц мог выжить? Ю могла рискнуть, принять какое-то решение, чтобы спасти жизнь Стального Принца? Она была слишком глупой, чтобы увидеть это? Она скривилась от боли, поняла, что вела ногтем по руке, царапая плоть. Она хотела сменить тему. Говорить о чем-то другом. И ей нужно было выпить.