— Вот, — прохрипел труп.
* * *
Ю разделила горку монет в центре стола, подвинула половину к трупу, забрала половину себе. Она собрала карты и раздала каждому по две. Взгляд на ладонь показал, что она была права, начав с большой ставки. Красный лес и зеленое солнце были хорошим началом. Если она вытащит озеро любого цвета или белую луну, она почти точно выиграет. Она подвинула десять льен в центр стола и ждала, пока мертвец сделает ход. Труп поднял уголки карт, его глаз опустился в глазнице. Что-то в белом глазу извивалось, как рыба в чаше. Глаз поднялся и посмотрел на Ю, и труп подвинул монеты к ней.
Они взяли по карте. Ю получила тройку копий. Это не помогло, но она это учла. Она могла блефовать и поставить выше или отдать меньше и показать слабость. Она посмотрела на труп, он был неподвижен. Не помогало то, что он был мёртв, его было сложно прочесть, и не помогало то, что труп терял куда меньше нее. Ю услышала шарканье за собой, оглянулась. Один из трупов как-то подвинулся и прислонялся к стене на расстоянии руки от нее. Его лицо вытянулось в смерти, что-то желтое и гадкое текло из ноздри. Его живот был разрезан, и внутренности тянулись за ним по таверне.
— Пытаешься жульничать? — спросила она у трупа.
Труп напротив нее посмотрел на карты. Он поднял взгляд, челюсть отвалилась от его черепа на его колени. Его толстый коричневый язык свисал, обмякший.
— Твоя ставка, — сказал один из других трупов из глубин таверны. Мужской и сдавленный, словно сквозь зубы.
Ю подвинула еще десять льен в центр, оставив себе пять. Труп не мешкал, ответил тем же. Он или уже побеждал, или ставки для него ничего не значили.
Она раздала им еще по карте, посмотрела на свою, стараясь, чтобы труп за ней не увидел ее. Белая луна, как ей и нужно было. Это можно было перебить, но шанс на победу был высоким. Стоило рискнуть. Но можно ли было рискнуть жизнью? Было пять вариантов, которые могли перебить ее, и двадцать шесть комбинаций карт, чтобы добиться их. Шансы становились хуже с каждым мигом, пока она обдумывала их. Она подавляла желание проверить карты снова. Они не могли измениться.
— Твоя ставка, — булькнул женский голос.
Ю потянулась за своими монетами. Придется поставить все на этот расклад. Хороший расклад. Шанс на победу. На кону была ее жизнь. Может, Нацуко была права. Может, она пыталась пожертвовать собой, заплатить за то, что сделала, за смерть своего принца. Но так? Быть убитой трупами ради одной монеты. Не так она хотела умереть.
— Твоя ставка, — другой голос. Мужской голос, высокий и гнусавый, ближе прошлого. Тело лежало у ее ног. Миг назад его там не было.
Ее пальцы теребили оставшиеся пять льен. Сердце гремело в ушах. Она еще никогда не ощущала такой ужас с тревогой, как в этой игре. Ни в шахматах, ни в маджонг, ни в го. Нет, другой раз она так переживала во время боя в Цзейшу. Когда армия императора устроила ловушку, и его воины подошли со всех сторон. Когда она сыграла последней фигурой и отдала все ради блеска победы, зная, что ставки были против нее, и поражение означало смерть. Она победила, конечно. Тогда она была Искусством Войны, а Искусство Войны никогда не проигрывала.
— Ты — ёкай, — сказала Ю, поняв все. Ёкаи были мстительными духами, которые выбирались из смерти. Они появлялись, когда кто-то был оскорблен, как невеста, убитая в день ее свадьбы. Из незаконченных дел, как умирающий, не выполнивший месть. Или из упущенных возможностей, как убийство за мгновения до победы. Она подумала обо всем, что знала о духах. Многие верили, что ёкаи появлялись только из людей с исключительно сильной волей, или порой из тех, кто не мог отпустить горе даже в смерти.
— Твой ход, — сказал труп за ней у стены, его гадкое дыхание щекотало ее шею.
Ю убрала ладонь со своих монет.
— Я раскрываюсь.
Так Ю могла победить. Не победой, а проигрышем. Ей нужно было дать ёкаю то, что ему было нужно, чтобы он упокоился. Она должна отдать ему победу, которой его лишили кохранцы, напав на всех в таверне. Но если она ошибалась, она сама отдавала свою жизнь духу. Победа могла дать монету, но ничто не помешает ёкаю убить ее и забрать монету. Проигрыш означал ее жизнь по правилам игры, ведь она сделала ставку и согласилась на условия. Но она надеялась, что дух будет изгнан раньше, чем он заберет ее. Она на это надеялась. Чао Сян говорил: «Только дурак идет на войну, зная, что может проиграть». Но бабушка Ю, первая Искусство Войны, говорила: «Первый шаг к победе — знание, в какую игру ты играешь».
Труп подвинул монеты к себе, а потом собрал карты гниющими руками и снова раздал их. Двойка мечей, черный дракон. Труп подвинул пять льен в центр стола. Если она хотела победить, она должна была раскрыть карты. Избавиться от расклада, пока не потеряла все. Но если она хотела проиграть, она вряд ли получит шанс лучше. Она решила, что понимала правила. Она надеялась, что понимала правила.
Ю подвинула последние пять льен в центр стола. Труп перевернул свои карты — белый и красный дракон. Идеальный расклад. Ю посмотрела на свои карты. Труп у стены стал хохотать.
— Твоя жизнь — моя, — сказал ёкай ртом тела за Ю. Ладонь задела ее плечо, и она испуганно охнула.
— Еще две карты, — быстро сказала Ю.
— Ты не можешь победить, — невнятно сказал мужчина. Ю услышала шорох. Еще три трупа придвинулись, пока она не смотрела. Она была окружена, они подступали.
— Раздавай карты! — прошипела Ю.
Ёкай жутко рассмеялся, сухой язык свисал изо рта без нижней челюсти.
— Игра не окончена, — прорычала Ю. — Еще две карты. Раздавай их!
Труп оскалился, глядя на нее молочным глазом, медленно добавил им еще две карты. Не важно. Ее расклад был проигрышем с самого начала. Трупы окружили ее, шуршали по полу, подтягивались ближе. Не так она хотела умереть, закопанная под грудой терзающих ее трупов, потому что она недооценила ёкая, ошиблась в игре. Она скривилась, сжимая ногу до боли. Боль и потеря шли рука об руку. Боль напоминала ей не проигрывать снова. «Сосредоточься на уроках».
— Ты победил, — закричала Ю поверх шума движущихся трупов. — Потому ты вернулся. Не закончил дело. Ты умер до того, как смог выиграть эти деньги. Теперь ты их получил. Можешь упокоиться! Прошу.
Шорох утих. Ю оглянулась. Два тела с открытыми ртами, откуда капали густая кровь и желчь, как слюна, нависали над ней. Другие были вокруг нее, руки тянулись к ней. Они замерли за миг до того, как разорвали бы ее.
Ёкай рассмеялся снова, язык был сухим, хлопал по разрушенному рту. Он склонился над столом, его молочный глаз глядел на нее. А потом глаз выпал, голова рухнула на груду монет на столе. Трупы рассыпались вокруг нее, падали на стулья, конечности опускались. Ю схватила нефритовую монету и убежала.
Глава 17
Ю захлопнула за собой дверь таверны и прижалась к бамбуковой стене, тяжело дыша, слушая, как сердце гремело в ушах. Она дрожала, ладонь сжимала нефритовую монету до боли.
Ю вглядывалась во тьму вокруг таверны. Нацуко не было видно. Богиня пропадала, когда становилось напряженно. Ю не могла решить, было это из-за того, что она не могла помочь прямо, или она что-то затевала. Ей казалось, что богиня ей что-то не рассказала. Может, многое. Все состязание казалось… странным, но Ю не могла понять, что ей не нравилось. Она знала, что если бы прочла контракт на своей коже, поняла бы все.