— Твои приказы? — Нацуко фыркнула. — Не забывай, с кем ты говоришь, смертная. Я не глупый тюфяк, которым ты можешь помыкать, не тупой старик, которого ты можешь обыграть в шахматы, — капли дождя вокруг них замирали и разбивались, становясь туманом. Это проявление силы впечатляло. — Я — богиня всего потерянного, всех упущенных шансов, — свет миллионов костров горел в глазах богини. Ее морщины стали глубже, бросали тени на ее лицо. — Ты тут не главная. Ты работаешь по моей воле!
Ю дрожала, и это было не от похмелья, холода или дождя. Она знала, что Нацуко была богиней, но она впервые видела ее злой, впервые видела, как она применяла силу так. В словах богини была угроза, и Ю не собиралась глупо думать, что была защищена. Чемпион или нет, Ю имела дело с богиней. Она забыла это. Ее обманула внешность старухи и приятное, хоть и ворчливое поведение. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. Боль, чтобы выучить урок.
Дождь продолжился, словно не разбивался в туман до этого, и потусторонний огонь в глазах Нацуко угас. Ю вдохнула, ее пульс гремел в ушах, как выстрелы кавалерии. Лицо богини смягчилось.
— Я пытаюсь тебе помочь, как могу, — сказала она добрым голосом, напоминая бабушку Ю. — Я пытаюсь спасти тебя от самой себя.
Ю стояла, дрожала и не могла найти голос. Она не понимала, текли по ее лицу слезы или дождь. Она пыталась шевелиться, но ноги застыли, сандалии погрузились в грязь. Ее дыхание вырывалось с хрипом и быстро. Воспоминания о другой жизни были близко, и она пыталась подавить их. А потом Ком оказался рядом. Старый конь ткнул Ю носом, горячее дыхание задело ее одежду. Он искал что-нибудь сладкое для еды. Ю похлопала коня, и в этот раз он не попытался укусить ее.
Она поняла, что Нацуко смотрела на нее с пустым лицом. Ли Бан стоял у двери таверны, тихий и почти забытый. Они ждали ее. Ждали ее приказы. «Искусство Войны всегда сохраняет контроль, — слова бабушки. — Правда о людях в том, что они все без исключения ждут, что другой будет во главе. Заберет ответственность и последствия решения у них. Приказы — это уверенность. Не показывай страха, колебаний, нерешительности. И с этой уверенностью в себе мужчины, солдаты, генералы и даже короли пойдут за тобой без вопросов». Ю гадала, можно ли было так сказать о богах.
Она сглотнула и глубоко вдохнула, просила ноги двигаться, высвободила их из вязкой грязи.
— Пора идти, — сказала она. Мужчина, конь и богиня не спорили с ней.
* * *
Шляпа из таверны закрывала ее от дождя, но вода пропитывала сандалии и внешние слои одежды, и это было неприятно. А еще мокрый конь неприятно пах, и она никак не могла привыкнуть к этому. Дождь отскакивал от Нацуко, не касаясь ее, оставляя ее ухой, и это делало погоду еще более невыносимой. Только Ли Бан ощущал себя хуже, чем Ю, потому что он промок насквозь.
Они шли на северо-запад. Глубже в провинцию Нин. Это был процветающий регион, полный ферм, где выращивали корнеплоды, а дважды в год проходил фестиваль в честь музыкальных искусств. Барды, домашние музыканты и даже старые фермеры, заявляющие, что они могли играть на свистке, сходились в Нин для фестиваля. Говорили, всем давали шанс сыграть, и некоторые величайшие музыканты Хосы были раскрыты там. Даже при жестоком правлении прошлого императора, и несмотря на бандитов в регионе, фестиваль продолжал проходить. Маяк надежды во время, когда такое было редкостью. Но даже эта чудесная традиция могла не пережить войну с Кохраном.
Поле, которое они проходили, было в следах оборванного фестиваля. Знамена, гордо показывающие имена, и награды висели, мокрые и жалкие, под дождем. Инструменты от флейт и гучжэн до простых барабанов лежали, брошенные, на мокрой траве или были втоптаны в грязь. Поле было в следах ног, палатки были сломаны, их трепал ветер. Но тел не было. Ю поняла, что, хоть кохранцы могли быть виноваты, это сделали не они. Это сделали те, кто собирал армию Хосы. Где можно было призвать сотни — а то и тысячи — солдат сразу? Красивое мероприятие, посвященное искусству и объединению людей, было уничтожено бессмысленной войной.
— Чего вообще хотят кохранцы? — спросила Ю. — Или война просто в их природе? — может, они не так и отличались. Война была в ее природе, как бы она ни пыталась избежать этого.
— Э? — Нацуко перекрикивала шум дождя. — Что такое?
— Куда мы идем? — спросила Ю, сменив тему, пока она не стала думать об этом.
— Андинь, — крикнула богиня. Это была старая столица провинции Нин, большой город на холме, окруженный скалами с трех сторон. Бабушка Ю говорила, что не было города, который был защищен лучше, во всей Хосе, и она это знала. Она двести двадцать дней продержалась там при атаке Кохрана. Место первого боя ее бабушки, место рождения Искусства Войны.
— Что мы ищем? — крикнула Ю сквозь шум дождя.
— Хотя бы место без дождя, — буркнула богиня, хотя была сухой, только грязь хлюпала под ее сандалиями.
— Да, хотелось бы, — сказал Ли Бан. Его волосы были мокрыми, прилипли к голове, штаны были в грязи.
Нацуко остановилась и посмотрела на поле фестиваля.
— Так много потерянного, — она покачала головой. — Люди уже молятся в храмах, чтобы я вернула их, — она прошла к деревянной флейте, наполовину воткнутой в грязь. — Это принадлежит Цзян Вэю, талантливому юноше, который делает очки, этим зарабатывает. Он любит помогать людям снова видеть, как и любит поднимать настроение бодрыми мелодиями. Он вырезал эту флейту сам, и она всегда звучала немного не в такт, идеально сочеталась с его умением играть на ней, — она сделала паузу и вздохнула. — Он встретился бы тут с любимой, две души соединились бы в песне, голос мог хорошо подойти к игре Цзян Вэю. Но этот шанс уже упущен.
— Ты не можешь его вернуть? — крикнула Ю поверх дождя.
Богиня смотрела на флейту пару мгновений, а потом перешагнула ее и пошла дальше. Ю и Ли Бан поспешили догнать. Ком следовал за ними, его копыта хлюпали грязью, его нос был у земли, словно он искал еду среди луж. Он всегда искал что-то поесть.
— В Андине два артефакта, — Нацуко смотрела на северо-запад. — Зеркало Гуаньфай и меч Кандо, то, что от него осталось. Получить их будет сложно.
Ю рассмеялась.
— А кольцо и монету получить было просто? — но богиня явно считала, что было просто. Она указывала путь, говорила Ю, какими были артефакты, но когда нужно было работать, она исчезала. Конечно, она возвращалась в Тяньмэнь и смотрела из безопасного места, пока Ю рисковала жизнью для дела богини.
Они шли по дороге в тишине какое-то время после этого. Богиня задумалась. Ю гадала, почему богиня не стала возвращать флейту. Она так оживленно говорила о ней, так горевала, что хозяин упустил шанс. Когда она говорила о потерянных вещах, казалось, это звучало от ее сердца, и там была боль. Она могла вернуть вещи, если хотела. Ю полезла в карман и потерла большим пальцем фигурку, которую богиня вернула ей в день их встречи. Почему она не вернула флейту? Почему она не возвращала вещи, когда люди молились за них в ее храмах?
К полудню дождь стал моросью, небо посветлело, став серым латанным одеялом. Они миновали холм, и Ю увидела Андинь. И армию возле него. Даже с расстояния в половину лиги Ю видела тысячи палаток в долине, стоящих у дороги и подножья другого холма, ведущего к городу. Это было начало осады, солдаты строили укрепления, выкапывали ямы, готовились заморить обитателей города голодом. Странно было, что у них были знамёна Хосы. Герб семьи Ву Лунь, две горы с золотым драконом между ними, был вышит на многих палатках, и сотни знамен показывали символ духа, эмблему нового императора. Ю видела и другие знамена, там были солдаты и знать со всей Хосы. Она видела символ реки Ганси, символ надежды Лау, символ льда Сих. Она даже видела символ вороны на флаге, который трепал ветер, и холод пробежал по ее спине. Ворон был символом Цинь, значит, хотя бы одна королевская семья была тут. Ю не хотела пересекаться с членами семьи, которые назначили награду за ее голову.