Он утихомирил ее, опустив шахматную доску, расставив фигуры. Дайю очнулась от ступора и стала играть с ним. Они сыграли двенадцать раз, и она каждый раз побеждала. Дайю медленно нашла утешение в мужчине, разговорах с ним, его доброте. Они говорили за шахматами, за вином, за костром и едой. Внутри принца был неугасимый огонь, жажда справедливости. Свергнуть Императора Десяти Королей с трона, но не забрать его себе, а освободить людей Хосы от мира меча. У него была дюжина солдат тогда, даже не армия. Он был идеалистом. Но другие хотели идти за ним. Были готовы погибать ради него. Дайю влюбилась. Не в мужчину, а в идею. В то, что он представлял и, как она понимала теперь, в его желание. С первого дня Дайю знала, что Стальной Принц будет воевать. Поднимет армию и поведет против врага. Ему было суждено воевать, хоть он не знал, как. Он был хорошим воином, но ничего не знал о движениях отрядов, поставках припасов, тактиках или стратегии. Люди были готовы идти за ним в ад, воевать с бессмертным императором, но он не хотел, чтобы хоть один погиб из-за него. И потому он мог проиграть. Потому он был обречен на поражение. Без ее помощи. Если она не примет наследие, которое в нее вбила бабушка. Если она не станет Искусством Войны.
Маска была его идеей. Только она и набор для шахмат пережили атаку бандитов. Стальной Принц не знал сначала, кем была Дайю, кем была ее бабушка, но видел в ней возможность. Она была умелым стратегом, он это понял по их разговорам во время игры, и он считал, что, если она будет в маске, они скажут другим, что она была Искусством Войны, которая вернулась помочь им бороться, и другие слетятся не к нему, а ради его дела. Ради их дела. Он был прав. Он всегда был прав насчет сердец людей. Как она всегда была права насчет их разумов. С его лидерством и ее стратегиями их отряд рос, и они побеждали в каждом бою. Он смеялся, когда два года спустя она рассказала ему правду о том, кем она была. Он рассмеялся, посмотрел на звезды и сказал, что это была судьба.
Ю вырезала свою фигурку с маской Искусства Воина на лице, целой. В память о женщине, которая изменила ее жизнь. И напоминание, что даже Искусство Войны была фигурой в игре. Но Ю не была фигурой. Она была игроком.
* * *
У основания горы была маленькая деревня, чуть больше дюжины домов, сгрудившихся вкруг ручья, который стекал со снежной вершины Длинной горы. Это была деревня хранителей, они проводили жизни, поднимаясь на гору и заботясь о тысяче храмов на ее склонах. По легенде, каждый бог, живой или мертвый, имел храм на Длинной горе. Духи тоже, если были важными, имели храмы. Некоторые были роскошными, украшенными резьбой, не портящиеся со временем и от погоды. Другие были разбитыми, пострадавшими случайно или намеренно. Боги бились между собой, духи бились между собой. Они были готовы обезобразить храм противника, если это давало преимущество в силе. Но хранители были нейтральными. Они ухаживали за всеми храмами бесстрастно. В старину не было профессии почетнее этой, но нынче хранители были забыты теми, кто был важен. Но они все еще выполняли свою работу. Без благодарности, забытые, но верные.
Ю соскользнула со спины Кома, подходя к деревне, и конь радостно заржал и опустил голову, чтобы поймать пучок травы.
— Потому ты так воняешь, — сказала Ю коню. — Ты постоянно ешь, — зверь тряхнул хвостом, и Ю попятилась, ожидая, что конь выпустит еще залп гадкого ветра. Это было не самое приятное путешествие, но она не променяла бы Кома на другую лошадь, даже юную или красивую. Она похлопала его по шее, извинилась, что у нее не было яблок для него. Ком все равно понюхал ее одежду.
— Ты найдешь еду и воду в деревне, — Нацуко появилась с другой стороны от Кома. Ю не переставала вздрагивать от этого, но коню было все равно. — Припасы для пути по горе. Они ждут тебя. Они ждут всех чемпионов, — у них осталось три дня до полной луны. Три дня для подъема по горе в Тяньмэнь. — У них может даже быть вино, — богиня понимающе посмотрела на Ю. Она не думала о вине днями, а то и дольше. Хотя была бы не против выпить. Но это было не так важно, как раньше.
Ю подошла к деревне.
— Другие уже прибыли?
— Откуда мне знать? Насколько я вижу, конь может стать чемпионом. Жаль, что ты потеряла фонарь.
Ю пожала плечами.
— Вряд ли я его потеряла, ведь я его не имела. И вряд ли Ком — чемпион. Если только он не самый хитрый актер, — конь поднял голову и посмотрел на Ю, а потом посмотрел стеклянными глазами на Нацуко, а потом опустил голову, оторвал еще пучок травы и стал его сонно жевать.
Многие здания в деревне хранителей были домами. У них были каменные стены и деревянные крыши с характерными навесами в форме драконов или волн. Одно здание было больше, постоялый двор с конюшней, и это показывало, что раньше в деревню приходили паломники, пока поклонение звездам не стало популярным. За деревней возвышалась Длинная гора, занимая горизонт и небо. Тропа змеилась, начинаясь у большой тории, вела по горе и пропадала в снегу вершины.
Как только они дошли до деревни, мужчина и женщина поспешили встретить их. Она была юной, в фартуке с мукой, румяная от утреннего труда. Он был старше, опирался на деревянную трость, пальцы были в чернилах. Он уже давно не мог ходить в гору, но, казалось, все в деревне хранителей работали, несмотря на их способности. Старик точно писал молитвы, которые потом уносили в храмы. Они оба низко поклонились, встретив Ю там, где тропа из земли сменялась камнем.
— Богиня, — сказала женщина, голос хрипел от давней болезни. — Мы знали, что вы придете.
Нацуко кивнула, уперла руки в бока.
— Смотри, — сказала она Ю. — Так нужно обходиться с богом.
Ю приподняла бровь, глядя на старуху.
— Хочешь, чтобы я кланялась каждый раз, когда ты появляешься?
— Да, — твердо сказала Нацуко.
— А Ком? — спросила Ю. — Ему тоже нужно тебе кланяться?
Нацуко хмуро посмотрела на нее, улыбка на морщинистом лице пропала.
— Моему чемпиону нужны еда и вода, а еще кровать для ночлега. Завтра утром мы начнем подъем.
— Конечно, богиня, — сказал старик.
— Сюда, Избранная, — сказала женщина. Она встала и помогла старику выпрямиться, и они повернулись к деревне, поманили Ю за собой.
Они привели Ю к постоялому двору. Она оставила Кома в конюшне, дала ему мешок еды и забрала с собой мешок с артефактами. Так близко к цели она не хотела выпускать их из виду. Кольцо Чаонан, монета Ян Ян, зеркальце Гуань Фая, сломанный меч Кандо. У Тикающих Часов она забрала четыре артефакта: чешуйка Сарнай, первая, которую она сбросила, по словам Нацуко, ведь Сарнай была человеком перед тем, как стала богиней огня, и она постепенно становилась похожей на змею. Кнут с шипами Фун Хао. Бог труда любил им подгонять тех, кто ему поклонялся, трудиться еще сильнее. Улыбка бога смеха, Чампы. Это была статуэтка пухлого бога, согнувшегося от смеха, но Нацуко сказала, что бог не мог улыбаться без нее, а бог смеха обожал улыбаться больше всего. И ожерелье из зубов богини зверей, Байармы, все зубы были от разных зверей, и в центре висел большой зуб дракона. Ю не знала, каким будет мир, если богиня зверей станет правительницей, но Нацуко сообщила, что Байарма выбыла, ее чемпиона Тикающие Часы убил вторым.