— Я несколько раз поднимал вопрос о том, чтобы назначить в наш отдел избранного духом. Ну… ну хотя бы внештатным специалистом, к которому можно было бы при необходимости обратиться за помощью! Шила в мешке не утаишь, нам иногда — пусть редко — приходится разгребать за этими ребятами. И очень бы не помешал свой человек, способный рассказать, что к чему, и, в случае необходимости, достучаться, до кого надо… Но — нет, что вы! Избранные духами слишком горды для такой работы, для них нет большего позора, чем возиться с бумажками. И в результате любое подобное дело превращается в биение головой о стену. А сверху давят и орут, чтобы бились сильнее. Послушай, Лей… Ты ведь недавно из школы, если я не ошибаюсь? А я не ошибаюсь, я хороший сыщик, умею собирать информацию, это просто фигура речи. Да, понимаю, ты — молодой, и уже поднялся очень высоко. Но давай честно: вершина — не самое удобное место. Чем выше, тем сильнее дует ветер — надеюсь, ты понимаешь, о чём я. И в случае чего падать будет больно. Давай к нам, а? Создадим, так сказать, прецедент. Может быть, даже с этим делом нам удастся добиться чего-то стоящего.
Я смотрел на этого несчастного, задолбавшегося мужика и едва сдерживал слёзы умиления. Другой мир, другое тело, другая судьба. И — вот, пожалуйста. Мне снова предлагают работать в органах. Пусть и на бандитский клан.
Не буду врать, что не колебался. На какой-то миг я буквально увидел, как прихожу рано утром на работу, услышал шутки и разговоры коллег. Кто вчера кому сколько голов забил на очередном чемпионате, кто и как провёл выходные. Оказалось вдруг, что мне всего этого здорово не хватало…
— Давайте для начала поговорим об убийстве Гана Бингвена, — мягко увёл я разговор в сторону. — У меня есть вопросы, если не возражаете.
Мужчина развёл руками, как бы говоря: «Ну, мы же здесь именно для этого, так?». Имени своего он не назвал, и я подозревал, что вовсе не из желания его скрыть. Судя по степени умотанности, вряд ли он вообще сразу вспомнил бы своё имя. Личное давно укатилось куда-то на задний план, этот дядька горел на работе синим пламенем.
— Вы точно установили время смерти? — начал я.
— Определили по камерам. С точностью до трёх секунд. — Следователь задумался и добавил: — Пожалуй, что до трёх… В двенадцать ноль семь камеры в коридоре и в номере, где находился задержанный, внезапно перестали передавать изображение на пульт. С этими цифровыми технологиями… — Следователь покачал головой. — Все их нахваливают, а мне вот не очень нравится. Всё стало слишком просто, доступно, легко… Впрочем, отвлекаюсь. В общем, парочка камер ненадолго отключилась — и всё. Потом они заработали, как прежде. Как только оператор увидел, что произошло, он поднял тревогу. Да можешь, если хочешь, сам посмотреть. Перерыв в работе камер — три секунды. Никто, кроме избранного духом, не мог такого провернуть.
«Или чернокнижника», — подумал я, пока следователь кликал мышкой, вполголоса поругивая подтормаживающий компьютер. Как я успел понять, в этом мире чернокнижников либо не было, либо они очень хорошо скрывались. Я не слышал ни о ведьмаках, ни о колдунах — ничего подобного. А вот в моём мире, когда происходило такое странное убийство, мы сразу понимали, что в деле замешан чернокнижник. Потому что никто больше не сумел бы за три секунды убить человека и скрыться с места преступления, попутно озаботившись отключением камер. Идеальное убийство, проведённое, вместе с подготовкой, быстрее, чем обычный человек открывал бы запертую дверь.
Если Кианг здесь — сохранил ли он свои магические способности? Или, может, здесь чернокнижники — это и есть избранные духами? Значит ли это, например, что я, в своём мире, тоже был чернокнижником? Ведь дух я почувствовал ещё там. А что?.. Всё сходится. Говорят, что у случайных людей, таких, как я, этот дар, если и пробуждается, то годам к сорока. Может быть, именно это разглядел во мне Кузнецов — потому и стремился перетащить на свою сторону? Два чернокнижника вместе — страшная сила, если разобраться. Потому-то он и решил показать мне тогда свою берлогу, увешанную колдовскими рисунками и схемами.
— Вот, смотри, — сказал следователь и повернул ко мне монитор.
Запись велась цветная, качественная, с отличным разрешением — на своих внутренних делах клан не экономил. Можно было буквально разглядеть движения губ и, при наличии умения, восстанавливать ход разговора.
— Микрофоны тоже есть, — сказал следователь, будто услышав мои мысли. — Та же песня, что и с камерами — отключились на три секунды.