- Смутно, - приврал Руслан.
- Неужели? Ну, ладно. Потом вы, значит, влезли на карусель и начали кататься. И вдруг она сломалась, прикинь?! Я, честно говоря, чуть не наложил в штаны от страха, а как уж вы там всё это пережили, вообще не представляю!
- Карусель сломалась? – в шоке переспросил Руслан.
- Ну, да! Говорю же: начала разваливаться прямо на полной скорости. Потом, правда, остановилась и давай падать. Медленно так, как в кино, когда плёнку…
- Ты сам всё это видел? – перебил приятеля Руслан.
Он не мог поверить, что забыл падение карусели.
- Да! – крикнул в трубку Петька, выходя из себя. – Своими, блин, глазами! Не веришь мне, спроси Светку!
- Да верю я, верю, - поспешил заверить приятеля Руслан. – Просто я ничего из всего этого не помню.
- У тебя, наверное, шок, - предположил Петька. – Я читал, что такое бывает после пережитого стресса. Организм включает механизмы самозащиты и устраивает мозгу частичную амнезию. Зря ты так рано выписался.
- И что было дальше? – спросил Руслан, пропустив замечание приятеля мимо ушей.
- Ну, карусель упала, но никто, слава Богу, не пострадал. Говорю же, она как-то медленно так на землю опустилась. Повезло вам, короче. Ну, народу собралось, ясное дело, полно, так что мы со Светкой пробиться к тебе не смогли. Я только увидел, что ты с этой Ксюшей и каким-то здоровенным мужиком куда-то понёсся. Мы тебе кричали, но без толку.
- А потом? – тупо спросил Руслан.
- Суп с котом! Пропал ты до утра. Остальное я тебе уже рассказал.
Руслан помолчал, переваривая услышанное.
- Петь, а как эта Ксюша выглядит?
- Ну, рыжая. Красивая.
- А нельзя ли поподробнее?
- Слушай, кто из нас с ней сосался?! - возмутился Петька. - Вот сам бы её и разглядывал!
- Ладно, - Руслан протянул руку и взял со стола будильник. Стрелки показывали без четверти пять. - Слушай, мне пора, я потом позвоню.
- Ага, давай. Иди на своё свидание, - усмехнулся Петька. - Не пропадай на этот раз.
- Постараюсь.
- Ну, пока.
- Счастливо, - завершив вызов, Руслан потёр глаза и откинулся на спинку дивана.
Это ж надо так, а? Провалы в памяти не хуже сериальных. С чего бы вдруг на него обрушилась такая амнезия? Раньше, товарищ Березин, кажется, психическими заболеваниями не страдал, и вот на тебе! Даже не на склоне лет.
Руслан выключил телевизор - всё равно он сейчас не мог воспринимать ничего из того, что по нему показывали и говорили – и, прихватив чистые вещи (кое-что осталось после переезда на съёмную квартиру), направился в ванную. Общее ощущение несвежести преследовало его вот уже почти четверть часа, и он собирался принять против него самые решительные меры. Так сказать, подвергнуть бескомпромиссному остракизму.
Сбросив одежду в корзину для грязного белья, Руслан пустил воду и влез в ванну. Контрастный душ должен вернуть его к жизни или хотя бы её подобию, решил он. Джеймсу Бонду он, по крайней мере, всегда помогал. Главное – заставить организм заработать, устроить ему встряску.
Когда через некоторое время Руслан выбрался из ванной, то чувствовал себя куда лучше. По крайней мере, не ощущал шлейфа едкого запаха застарелого пота и т.д. Да и голова, кажется, стала болеть меньше. Правда, тут, может, таблетка помогла.
Одевшись, парень подошёл к небольшому зеркалу, чтобы причесаться. Выглядел он измождённым, словно все три дня не ел. Голода Руслан, впрочем, не чувствовал.
«Как на похороны! - мысленно усмехнулся парень, - Напялил всё чистое»
Все вокруг внезапно помутилось, пространство комнаты сузилось до болезненно узкой красной нити, тянувшейся вертикально из бесконечности в бесконечность. Руслана согнуло пополам, всё тело сотрясли резкие спазмы. Парень раскрыл рот, силясь закричать, чтобы выплеснуть боль, но звука не было. На него вновь навалилась тишина, ватная и липкая.
И Руслан вспомнил! Лера!!! Она умерла - в этом не было сомнений. Совсем недавно он почувствовал, что её не стало - ощущения были чёткими и однозначными. Три дня назад всё светлое и всё темное, что накопилось в душе Руслана к Лере, взорвалось в нём огненным фонтаном. Затем наступила тьма. Но миг, когда девушка умерла, парень помнил теперь совершенно отчетливо - и заново переживал те же ощущения, только на этот раз скорее в качестве наблюдателя. Он понимал свою боль, но его не выворачивало в диких пароксизмах, и тело не выгибалось так, словно в нём свело судорогой все мышцы разом. И ещё он помнил клубки копошащихся змей, изгибающихся сколопендр и гроздья омерзительных червей, которые тянулись к нему со всех сторон, придавая видению какой-то вудуистический оттенок.