Дозы, что он ей вколол, хватило бы и на двоих. К тому же, введённый в шею, поступил препарат сразу в мозг. Девушка могла умереть, но инквизитор решил не рисковать: если она проснётся прежде, чем он выйдет из банка, то может поднять шум. А второй осечки в этом деле Семён допускать не собирался.
Он решительно вошёл в помещение банка и направился прямо к окошку администратора.
Когда двадцать минут спустя Семён появился на улице с коробкой в руках, Алёна ещё спала. Инквизитор сел в машину и достал из кармана куртки складной нож. Поставив коробку на колени, он разрезал скотч и поднял крышку. Под ней оказались упаковочные гранулы. Сдвинув белые шарики в сторону, Семён нащупал шершавую поверхность, покрытую едва ощутимыми трещинами. Через несколько секунд он извлёк из коробки череп.
- Привет! – восторженно прошептал инквизитор, расплывшись в улыбке. - Наконец-то!
Семён трепетно провёл большим пальцем по двум рядам золотых зубов - все на месте, хвала Всевышнему! Затем упаковал сокровище обратно в коробку, положил её на заднее сиденье и прикрыл глаза. Наконец-то всё удалось! Задание оказалось труднее, чем казалось вначале, но он справился вполне достойно. Улыбнувшись, Семён поднял веки, извлёк из кармана коробок, открыл и разочарованно нахмурился: тот был пуст.
- Вот гадство! – досадливо пробормотал инквизитор.
Он с раздражением побарабанил пальцами по рулю, затем завёл мотор. В конце концов, это мелочь, ерунда, спички можно и потом купить. Сейчас были дела поважнее: пришла пора ехать к Фрельману за наградой. Антиквар ещё не знал, что его ждёт сюрприз.
Семён бросил взгляд на девушку. Её он решил высадить где-нибудь по дороге - оставить в скверике на скамеечке, через час или два очухается. Может, решит, что всё произошедшее - сон. Инквизитор усмехнулся и нажал педаль газа.
***
Яков Фрельман покрутил череп в руках, провёл пальцами по костным швам, хмыкнул и полез в стол. Вытащив из ящика лупу, он углубился в изучение золотых зубов. Вернее, покрывавшего их рисунка.
- Что это за язык? - поинтересовался Семён, наблюдая за антикваром.
Сам он сидел в кресле и курил сигарету, с силой выпуская дым через ноздри.
- Не арамейский, - отозвался Фрельман. - Удивительная вещь! Столько веков прошло, а она так отлично сохранилась. Большая редкость и удача.
- Это действительно голова Олоферна? - спросил Семён. - Я читал о нём в Библии.
Фрельман пожал плечами.
- Не знаю наверняка, но думаю, что да. Во всяком случае, заказчик хотел получить именно её, - антиквар любовно погладил череп. На его губах появилась почти блаженная улыбка. – Олоферн вставил себе эти зубы, ещё когда был молод. Интересная блажь. Понятия не имею, зачем они ему понадобились. Как говорится, у богатых свои причуды. В любом случае, они остались при нём – и это не менее удивительно. Когда Юдифь отрубила военачальнику голову, служанка унесла её в осаждённый Олоферном город. Иудеи выставили трофей на всеобщее обозрение, и солдаты, оставшись без командира, растерялись. Вот уж поистине «обезглавливающий удар»! – рассмеялся Фрельман. – В прямом и переносном смысле. После этого голова Олоферна путешествовала из одного иудейского города в другой, пока не достигла Иерусалима. Здесь на некоторое время её след пропал, но вновь обнаружился во времена римской интервенции. Сохранились древние записи – например, протокол заседания Синедриона, в котором имеется упоминание о голове Олоферна. Её обнаружили у каких-то нечестивцев. Было решено утопить череп в Мёртвом море, но этому, к счастью, не суждено было случиться, потому что о находке проведал Понтий Пилат и отослал голову Олоферна в Рим с запиской, из которой мы и узнали о путешествии этого черепа.
Семён слушал антиквара внимательно, поскольку разглагольствования Фрельмана помогали составить объективное представление о реальной стоимости головы древнего военачальника.
- В Риме череп пробыл почти сотню лет – пока его не купил один богач из Сирии, приближённый к царскому двору. Потом, как ни странно, след головы снова появляется в Иерусалиме – во времена крестовых походов. Саладдин, король сарацинов, пишет о ней в письме брату как о редкости величайшей ценности. Он знал толк в сокровищах. И всё же не сумел сохранить череп Олоферна - ещё при его жизни им завладели крестоносцы. Судя по всему, они ограбили один из караванов и обнаружили среди вещей этот череп. Надо сказать, просто чудо, что они не вытащили из него зубы, а сохранили целиком. Должно быть, среди рыцарей нашёлся образованный человек, понявший, что лучше оставить находку как есть. Из Иерусалима голова Олоферна попала на корабле в Европу, точнее, во Францию. Это случилось, когда крестоносцы уже начали свой исход, прихватывая всё, что могли унести. Из Франции череп перекочевал в Британию – его преподнесли одному из тогдашних королей в качестве подарка. На острове он провёл полтора столетия и в середине восемнадцатого века попал в Германию – понятия не имею, как, - а потом – в Швейцарию, где через семьдесят лет ушёл с аукциона в частную коллекцию графа Раймона де Бригза, который держал его у себя до самой смерти. Наследники продали череп в один из музеев, откуда его похитили неизвестные. На тридцать лет голова Олоферна пропала, но затем снова всплыла в Голландии на очередном аукционе под видом обычной археологической находки, причём недавней, и очень быстро ушла за баснословную сумму в два с половиной миллиона фунтов. Понятно, что человек, купивший череп и тщетно пожелавший остаться неизвестным, заплатил не за золотые зубы. Он наверняка знал, что это за вещь. Этого господина звали Митика Рогодович, и он увёз голову в Румынию, где она находилась вплоть до Второй Мировой войны, когда немцы разорили страну, вывозя всё, что представляло хоть какую-то ценность. В одном из вагонов отправился в Берлин и череп Олоферна. Некий офицер СС, судя по всему, его и обнаруживший, преподнёс «трофей» в качестве презента Кёльтебруннеру – не иначе как для того, чтобы выслужиться, а тот, в свою очередь, – Гитлеру. Подарок был символичный, хотя лидер фашистов этого и не знал – для него это была всего лишь странная вещица, от которой веяло магией, и поэтому он тут же отправил её в лабораторию Анненербе.