- Малыш, что такое? – горячие руки обнимают, загоняют в теплые и уютные объятья. Родные. – Почему ты плачешь?
- Посмотри на это, Кирилл, - вытягиваю руку с бокалом, пустой тарой указывая на группу людей. Когда-то родных мне. – Посмотри, как моя мать радостно гладит по плечу мою крашенную замену. Посмотри, как отец пожимает руку человеку, сломавшего мне жизнь. Посмотри на брата с блядью, которые заявились сюда. Посмотри на этот мир, в котором мне уже нет места. Ты уговаривал меня поговорить с родителями, предстать перед ними? Зачем? Зачем им я? Зачем им урод, который жрет таблетки и не спит ночами? Зачем им я? – слезы душили. Действительно душили. В груди поселилась такая пустота, что она распирала ребра изнутри. – Вот что происходит с теми, кого не ждут. Нас заменяют. Потому что калеченные куклы никому не нужны. Потому что я никому не нужна. – Оттолкнула парня от себя, тут же выбрасывая прямо на пол хрустальное стекло, которое разлетелось на миллион осколков, привлекая внимание, но меня в зале уже не было.
По дороге гнала, не разбирая знаков и светофоров, просто вжимала педаль газа, выкручивая руль и даже не смотря вперед, просто вливала в себя что-то спиртное из бутылки – на этикетку даже не смотрела.
Бетонную клумбу снова своротила, даже не заметив, лишь в тот момент, когда ударилась лбом о руль, разбивая его, поняла, что приехала.
Также легко перемахнула через стену, в платье-то, также легко прошла мимо охраны в кабинет их босса, и также нахально развалилась в кресле, закидывая ноги в туфлях с высоченными каблуками на рабочий стол.
- Хочу работу. Самую грязную. То, что даже самой мразотной мрази не дадите. Какое-нибудь кровавое месиво.
- По вот этому адресу, - передо мной легла папка, а мужчина даже глаз от документов не отнял, - убить всех, кого найдешь в доме. Без исключений. Беглецов тоже, следы за тобой подчистят.
- Через два часа буду.
В ту ночь, хохоча, словно безумная, я, размахивая металлической битой налево и направо, чувствовала себя легко и пьяно, впервые за долгое время ощущая вкус. Вкус крови на своих губах.
Вопли по типу «у меня дети» заталкивала прямо в глотку голыми руками, руками же ловя ножи и другие предметы. Просто била, орала, кидалась всем, что под руку попадалось. Была неадекватной сукой, какой чувствовала себя всю жизнь. Наконец-то была самой собой. Была той мразью, которой всегда хотела быть.
Шестнадцать человек захлебнулись собственной кровью, подавились проклятьями и мольбами, а я, стоя в луже чужой крови, вся этой кровью перемазанная, наконец-то чувствовала себя… хорошо!
- Давно же я не курила! – струйка сизого дыма улетает в чистое звездное небо. – Уже года три как. А тут что-то так дико захотелось! – легкие снова наполняются дымом, и на выдохе ему в лицо, радостно улыбнулась: - Я уж думала, что вы не придете!
- А что бы было, если бы не пришли? – осведомляется Арчи, присаживаясь рядом со мной и тоже поднимая лицо к звездам, пока пара тройка людей входили в дом, где уже слышались удивленные голоса.
- Сначала бы их не нашли, потом бы вас не нашли. Тут дело тонкое, война учит заметать следы. Идеально заметать следы.
- Слушайте, - один из уборщиков вышел на порог, тоже закуривая, - это самая кровавая вечеринка, что я видел за долгое время. Поклон в ноги тому, кто это устроил!
- Спасибо! – весело улыбнулась я, закуривая уже шестую, кажется, сигарету, поправляя окровавленный шлейф платья. – Давно я так не развлекалась!
- Ничего себе! – мужчина сел между нами, оттесняя Арчибальда, что ему явно не пришло по духу. – А чем это ты так?
- Руками и вот этой вот металлической битой! Она со мной с младших классов! Как в военный лагерь пошла, так и пришлось приобрести! Она стара, как этот мир!
- Что-то не верится, что такое, - он демонстративно указал себе за спину, туда, где ребятки уже выносили тела, - можно сделать голыми руками и битой!
- А подручные средства! Одному на голову я случайно уронила тумбу! Правда случайно! – Даже хихикнула, будучи под таблетками. От передоза антидепрессантами настроение было таким хорошим, что хотелось пьянствовать и трахаться. Устроить кровавую оргию, где никто ни за кого не отвечает, просто натягивает поводок и трахает. Но терпеть чужие прикосновения… нет, чёрт побери, я лучше себе кадык вырву и сожру его.
Сегодня явно не мой день.
- А есть еще кого убить? – спросила я, вставая на ноги и продолжая вглядываться в черное небо. Мужик удалился руководить парадом кровомойцев, оставляя нас с зажравшимся папеньким сынком одних.
- На сегодня нет. Но если что-то появится – мы обязательно тебе сообщим! – издевательски протянул парень, вставая на ноги и ровняясь со мной.
- У меня аллергия на розы. – Ляпнула невпопад, просто чтобы сказать. Почему-то захотелось. Но тут скорее дело инстинкта самосохранения – этот дебил мог попросту убить меня очередным букетиком, что ж поделаешь, против иммунитета не попрешь.
- Что? – удивленно переспросил он, пялясь на меня, будто впервые увидел.
- Ну ты же ныл, что ничего обо мне не знаешь, - улыбнулась, не сводя взгляда со звезды. Нашей со Стужевым звезды, но история там страшно долгая и рассказывать ее я больше не буду. Никогда, - так вот, у меня аллергия на розы.
========== 8. “Аллергия на розы.” ==========
Ветер выл нещадно, задувая в любую щель, дырочку, любое слабое место, продирая до костей. Но у меня лишь стучали зубы — самого холода я не чувствовала, просто лежала на крыше машины, смотря на звезды среди огромного поля. Неподалеку, в паре десятков километров слева моя родная академия, куда мне хода нет. Да и не хочу. Слишком плотные рамки морали: тех не бей, этих не убивай.
Хочу обратно на войну. Хочу туда, где нет рамок общества. Где есть только песок, враг и ты. Где единственное правило: либо ты, либо тебя. Я уже привыкла к такому. Да и так жить проще. Не нужно думать лишний раз, убиваешь того, на кого тебе показывают. Не нужно было заморачиваться лишний раз.
— Это странно, — Стужев забирается на крышу, держа в руках одеяло и термос. Уверена, в нем так мною любимое горячее вино с корицей и цедрой апельсина, которое он варил сам, — что даже спустя шесть лет я знаю, где тебя можно найти в четвертом часу утра. Это даже пугает, в какой-то степени. — я обдолбана под завязку. Напичкана таблетками настолько, что даже не сопротивляюсь, когда он кладет мою голову себе на плечо и укрывает меня по горло. Я лишь сильнее жмусь к нему.
— Это нормально. — Вздохнула, поглубже носом втягивая его запах в себя, будто пытаясь засунуть самого парня внутрь. — Я точно так же смогу найти тебя. В любой ситуации. — Замолчала на секунду, снова втягивая в себя запах его кожи. — Да, это действительно пугает.
— А я с бутылкой, — он улыбается, и будто бы не было тех шести лет между нами. Будто бы не было той пропасти из моих слез, боли и горы таблеток. Будто ничего из этого не было. А было ли вообще?
— А шел бы ты, Никит, дорогой дальней, прямиком к Жанне своей. — Встала, стряхивая с себя одеяло, пропитанное его запахом, стараясь стряхнуть его самого с себя, вытряхнуть из своей головы. Что вообще происходит? — Мне сейчас правда не до тебя. — Задрала голову вверх, пытаясь найти звезду. Нашу звезду. Потому что в этой звезде — мой смысл жизни.
— Ты какая-то слишком спокойная. — Заключает он, обнимая меня со спины, вместе с собой заворачивая в кокон одеяла.
— Это таблетки, — просто пожала я плечами, откидываясь ему на грудь, голову кладя на плечо, щека к щеке, переплетая наши пальцы на моем животе. — Если бы не убойная доза антидепрессантов, я бы тут все поле перелопатила. Я очень зла, Никит, очень. Просто мне слишком безразлично. Правда.
— Ты все такая же, — рассмеялся он мне в бритый затылок, проводя носом против роста короткого ёжика волос. — Ты ни на грамм не изменилась. Ну, может, стала чуточку наркоманкой, — он снова тихо хмыкнул мне в ухо, обдавая кожу огнем своего дыхания. — А так все та же Ярослава. Моя Ярослава. Ты же до сих пор носишь мое кольцо в носу. Как память обо мне.