- Дорогой, познакомь нас. - попросила та, кидая заинтересованный взгляд на меня. Я закатил глаза, издавая тяжелый стон. Только не это.
- Ах да, забыл представить, это моя невеста, Луиза Андерсон. Познакомься, это мой сын, Никита Паркер. Никита, это...- он слегка замялся и нервно облизнул губы, после чего попытался улыбнуться и продолжил, - ...твоя будущая мама. - было заметно, что отцу также не понравилась эта формулировка. Девушка протянула свою ладонь для рукопожатия, но я проигнорировал ее, хмуро глядя на отца. Руки непроизвольно сжались в кулаки, со всей силой вгоняя ногти в кожу. Выдохнув очень громко, я озлобленно оглядел девушку, давая понять, что она здесь лишняя. После чего направился к выходу, громко хлопнув дверью.
Эмили
Я не могла точно знать, какие чувства переполняют Ника, но могла предугадать, что он злится и сейчас может случиться не поправимое. Он резко направился к выходу и хлопнул дверью, от чего я вздрогнула. Кивнув в сторону родителей, я попыталась заверить их в том, что всё в порядке и быстрым шагом направилась вслед за Ником, дабы усмирить его пыл.
- Подожди, Ник! Да остановись же. - пыталась догнать его быстрые шаги, но он никак не останавливался и шёл к бассейну, который находился позади дома. Я попыталась схватить его за руку, но он брезгливо оттолкнул ее, резко останавливаясь возле края бассейна. Я подбежала к нему впритык и попыталась развернуть лицом к себе, хватая за руку. Но он даже не взглянул на меня, его взгляд был напряженным. Ник сжал ладони, от чего я почувствовала, как на его руке выступили вены.
- Я понимаю, ты сейчас злишься, но это не...- я не успела договорить, как Ник внезапно откинул мою руку, перебивая.
- Да, я злюсь! Но не тебе сейчас меня успокаивать! Не трогай меня! - громко возгласил он и я заледенела. Стало неприятно и что-то больно укололо в груди. Я заметила, как мелкая слеза скатилась по щеке Ника и протянула руку, что бы стереть ее. Но он перехватил мое запястье и больно сжал его. Почувствовав боль, я нахмурилась.
- Ник, отпусти , пожалуйста, ты причиняешь мне боль. - прошептала я, моля о пощаде. Но он лишь продолжал злобно сверлить меня взглядом, от чего стало не по себе.
- Не прикасайся ко мне. Ты постоянно крутишься рядом, не давая мне прохода. Настолько влюбилась в меня, да? - саркастически бросил тот, грубо выплёвывая каждое слово.
- Перестань. Ты несешь чушь! - почувствовала себя никчёмной. Так хотелось успокоить его и залечить раны прошлого. Протягиваю вторую руку к его лицу, но он опять перехватил мою кисть, от чего я взвизгнула от боли.
- Перестань. Да кто ты вообще такая? Просто мелкая девчонка, которая не знает своего места! Я не хочу больше жить в этом мире! Мне просто не зачем! Меня ничего не держит! - разъяренно прокричал он в пустоту, когда из его глаз пошли слёзы. Парень зажмурился и мучительно сглотнул, а густой и тугой ком перекрыл мне горло. Стало не по себе. Когда ему больно, больно и мне, когда ему плохо и я чувствую себя не лучше. Я закусила губу и попыталась успокоиться. Дыхание сбилось к чертям от того, что Ник не видит во мне смысл жизни.
- Прекрати, слышишь меня? - вскрикнула я, привлекая его внимание. - Ты не можешь жить отдельно от этого мира. Признайся в этом, ведь признание - не является признаком слабости, а лишь поклонением перед неизбежностью судьбы. - я ухватила его за плечи, встряхивая. - Ничего не держит, говоришь? А как же я? Кто тогда я для тебя? - всхлипнула я, когда послышался раскат грома, после чего всё вокруг на миг стихло. Ник издал ухмылку и горький стон.
- Эмили, - его руки ослабленно полетели вниз, - давай расстанемся.
Глава 31
Where's my love alternate ver — SYML (SLOWED)
Ник
- Ты ведь шутишь? - Эмили оторопела. Её глаза медленно опустились, а рот машинально раскрылся. - Повтори, что ты только что сказал? - всхлипнула девчонка, и горечь прошлась по моему телу от ее дрожащего голоса.
Такое впечатление, что всё вокруг потеряло какой-либо смысл. Я так и не смог защитить ее и сделать счастливой. Эмили попятилась назад, пытаясь ухватить воздух ртом. Задыхалась от боли, которую я ей причинил. Стало невыносимо больно смотреть на нее. Хотелось сказать, что это всего лишь шутка и обнять. Послать всё к чертям и забрать ее отсюда на край земли.
Эмили, прости. Давай больше не делать больно друг другу.
Она гордо посмотрела на меня своими влажными глазами, в которых отчётливо читалась боль. Моё сердце сжалось, и я начал задыхаться от воздуха в собственных легких. Я не мог ничего сделать, лишь пораженно поднял голову вверх, тяжело вздыхая.
Вот что такое любовь. Если твоя девушка несчастна, то и твоё сердце болит. Если ей хорошо, то бабочки в животе. Если хочет провести с тобой жизнь, голова кружится. Но, в конце концов - это боль.
Эмили
Я старалась держаться изо всех сил, но они покидали меня, не оставляя шанса на какие-либо действия. Земля уходила из под ног.
- Эмили, я должен рассказать тебе правду. Мой отец обанкротил компанию твоего отца. Всё это время я помогал ему, обманывая тебя. Думаю, ты догадалась, что это была лишь месть за тот контракт, который достался твоей семье. Мой отец чересчур злопамятный и не мог так всё оставить, поэтому разрушил вас. - я отрицательно закивала головой, жадно хватая кислород. - Эмили, очнись, я не люблю тебя. Я лишь использовал твоё доверие и влюбил тебя в себя. - Ник попытался усмехнуться, но у него это плохо получилось.
А я?
А что я... Моё подсознание не принимало эту информацию и напрочь откидывало ее из головы. Тело обдало жаром, как только до меня дошёл смысл его слов. Надежды мигом рухнули. Рот сам по себе приоткрылся. Я была обездвижена.
Оцепенение.
Краски отношений начали блекнуть. Я судорожно перебирала моменты, вспоминая, когда это могло произойти. В ответ на эти размышления у меня возникло чувство гнева и вины в разных пропорциях. Внутри что - то скользнуло вниз, сердце учащенно забилось, ладони мигом вспотели. Я мучительно сглотнула. Его слова ударили меня под дых. Холод пробрал до костей. Только воспоминания, а сила всё та же. И всё как тогда. Чувство резкой душащей боли пронизывает мою душу, убивая меня изнутри. Я стала живым мертвецом, хладнокровным, способным лишь на существование. Хотелось раствориться в крике, исчезнуть, оставаясь лишь в памяти.
А в голове лишь единственный вопрос: «Почему?»
Ник
Жизнь не поддается анализу, не терпит планов, не дает второго шанса. Дни нельзя делить на праздничные и будничные. События не нужно разделять на важные и обычные. Иногда маленькая мелочь может стать причиной больших изменений. И всё, что в конечном итоге осталось, - это ее взгляд, проницательный и честный, по-осеннему спокойный и вдумчивый, несколько усталый. Взгляд, который проникал в тебя насквозь, смотрел так, как всматриваются в морскую даль, как вглядываются в глаза того, кто обидел, пытаясь достучаться или найти ответ. Казалось, этот взгляд говорил обо всем: о томной боли мышц, напоминающие древние раны, о комплексах и страхах, вызванных прежде детскими травмами, о любимой обуви, которая натирает пяты, и совести, которая давно уже не мучает. О зимних простудах и весенних неврозах, об осени, которую так ждала, потому что тогда настроение приземленно-чувственное, о фотографиях и письмах, через которые вновь переживает что-то родное и добросовестно близко. Говорила даже о том, о чём говорить не подходит, что обычно умалчивают или открывают только близким, но и том, когда молчать нет сил: о необратимости счёта дней и потери, которые среди них растворились, о несбывшихся пророческих снов и то, что давно уже никакие не снятся; о том, что больше ни во что не верит, что последний удар был смертельным, а она почему-то проснулась живой; об эмоциональных зависимостях и физических потребностях; об осенней меланхолии и необходимости в безлимитном доступе к его прикосновений. Потому что она смотрела так, словно давала понять: всё, что было раньше, - на самом деле не было или, как минимум, не имело значения, не более того, которое ты себе тогда определил. Она смотрела так, словно говорила: ты догадываешься, что случайности - это всегда результат неучтенных закономерностей; ты же понимаешь, что это всё просто неконтролируемые эмоции, за которые потом обязательно придется платить; ты же знаешь, что потом останется только головная боль и сухие строки, в лучшем случае - сухое вино и обратный билет.