-Я не делал его Крысоловом, Белоснежка.
-Не делал. Но ты ушел, когда был ему нужен, из-за девушки. И вот, к чему это привело. Теперь он считает, что это ты виноват во всем, через что он прошел и во всех его проступках, так что... ничего удивительного, что он хочет заставить тебя мучиться.
-Ты давно так в людях разбираешься? - Виктор нахмурился. Слова Иеронима каким-то образом задели его, и Гадатель растерялся. Он прекрасно знал, что был косвенно виноват в том, как изменился Джек, но как раз этих подробностей альбинос никак не мог знать.
-Я не разбираюсь, я просто озвучиваю то, что думаю.
От одной мысли, в какой Ад Крысолов может превратить жизни тех, кого Виктор любил и кто был ему близок, Гадателю становилось дурно. Это было сравнимо лишь с тем ощущением, когда почва уходит из-под ног, или заканчивается воздух. Виктор сделал глубокий вдох и задержал дыхание, стараясь удержать кашель. Не смотря ни на что, слова Иеронима содержали в себе толику болезненной правды, которую Виктор прекрасно знал, но отказывался признавать. Неважно было, кто именно и когда именно сказал бы ему об этом, Виктор одинаково испытал бы то странное ощущение удивления и разочарования, будто не ожидал, что когда-нибудь это прозвучит.
Он поднял взгляд и посмотрел на Иеронима устало и виновато, пытаясь понять, почему судьба снова свела его с ним. Неужели, только для того, чтобы альбинос напоминал ему о всех проступках, или для того, чтобы Виктор был готов к встрече с Джеком?
Это короткое помутнение, то, как Виктор растерялся, позволило усталости снова захватить его, и Гадатель отошел от двери и сел.
-Мой отец знал, что Джек будет пытаться сделать все это, - после долгого молчания сказал он и не узнал свой собственный голос.
-Если ты действительно поддашься ему и будешь реагировать так, как сейчас, то он добьется своего, - констатировал Иероним, - Но мне кажется, что ты отреагировал бы мягче, если бы не так сильно устал.
-Ты моя мамочка? - Виктор ухмыльнулся и повернулся к Иерониму. Неожиданно Каратель, так же, как пару минутами ранее, смутил его разум, всего несколькими словами заставил его очнуться и вспомнить, что именно он сейчас пытается сделать.
-Ты повторяешься, - альбинос ухмыльнулся, уловив его шутку. - Когда я был совсем юным Чистильщиком, мой наставник однажды сказал мне, что моя способность чувствовать и радует, и печалит его, и когда я спросил его, почему, он ответил, что это делает меня человечнее сейчас и сделает несчастнее в будущем.
-Вау, у вас даже такие речи толкают, - Виктор удивленно вскинул брови. Он был искренне удивлен словам Иеронима. Каратель постепенно открывался для него с новых сторон, и его образ становился все более человечным и доверительным.
-Мне повезло с наставником. А ему не повезло со мной, - Иероним пожал плечами, и Виктор почувствовал сочувствие, уловив нотки сожаления в его голосе.
Все происходящее в этом городе было таким странным. Они застряли здесь, и порой Гадателю казалось, что они никогда не вернутся домой, а останутся здесь до конца своей земной жизни. Этот город за несколько дней проник им под кожу, как вирусная инфекция, заставляя их становиться мягче и поддаваться любым неудачам. Виктору стало страшно, но он тут же тряхнул головой и отогнал эту мысль, опасаясь, что и она сейчас может перерасти в нечто большее, чем просто незначительная идея. Что бы ни случилось, он справится с чем угодно. Он должен помнить, кто он такой и зачем он здесь, и, выполнив свою задачу, вернуться домой.
-Тогда что мы планируем делать завтра? - снова прервал молчание Иероним.
-Завтра я покажу тебе планетарий. Мне нужно, чтобы кто-то побыл рядом со мной, пока я буду медитировать. Ладно?
Иероним недоверчиво сощурился. Виктору понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, что именно так поразило Карателя.
Никогда еще Гадатель не задавал ему этот вопрос. Он никогда не спрашивал соглашения и ни о чем не просил, только ставил его перед фактом, подсознательно ожидая отказа в ответ на любую просьбу.
-Ладно, - наконец ответил альбинос, - Если это необходимо.
Каждый раз, глядя на Иеронима, Виктор все еще вспоминал Пенелопу. Он постепенно начинал осознавать, что альбинос не стал мягче, а просто обрел снисходительность и доброту Пенелопы. Гадатель видел, как много привычек Иероним от нее перенял.
Виктор все еще не мог смириться с мыслью, что, похоже, готов был уже простить его, и даже не знал, будет ли на это способен в будущем.Только поверив себе, он смог бы начать двигаться дальше, - уж это он знал превосходно.
Тем более что сейчас, в этом холодном городе, Иероним был единственным, кто мог ему помочь сохранить трезвый рассудок. И Виктор понимал это, как никто другой.
Глава 15. Библиотека.
Однако на следующий день Виктору не удалось снова заглянуть в мир Юноны. Сказывалась усталость, и Гадатель чувствовал себя невероятно слабым несколько дней, так что ему пришлось отложить медитацию. Едва не поддавшись ощущению, что он приехал зря и ему не суждено найти отца, Виктор сумел найти в себе силы продолжить обход мест, интересовавших его отца. Сначала они побывали в его любимых магазинчиках, кофейнях и пабах, и тогда Анна составила список мест, где еще любил бывать Грег.
Тем временем, на улице немного потеплело, и Гадателю стало чуть проще дышать. По утрам он зачастую выходил на улицу с чашкой кофе и рассеянно рассматривал улицу, стараясь дышать как можно глубже. Он отчаянно надеялся, что еще может укротить свою болезнь и успокоить этот жуткий стеклянный ком внутри, тем самым дав себе возможность успеть еще хоть что-то.
Он невероятно сильно скучал по Грейс: по тому, как она лукаво улыбалась ему, прижималась виском к его плечу, когда они шли куда-нибудь вместе, и по ее голосу, а она, словно дразня его, все еще не звонила.
Иероним помогал Виктору чувствовать себя более защищенным. Вот уже два года Гадатель с каждым днем обретал все больше уверенности в себе, как в способнейшем Маге, но порой ему казалось, что даже магия не всегда может защитить его. Порой из-за Болезни Виктор терял бдительность, он быстрее уставал, хотя далеко не всегда поддавался этим чувствам, но именно в такие моменты ему был нужен кто-то, кто всегда остается начеку, кто-то, кто умеет работать кулаками, а не магией. Болезнь делала его слабым.
Настояв на том, что по городу лучше передвигаться пешком, Виктор так же обрек себя на то, что ему пришлось наблюдать за тем, как тот постепенно пустеет. Конечно, многие оставались, но по вечерам улицы становились безлюдными и от того жуткими, и Гадателю каждый раз становилось неприятно до дрожи.
В день, когда они решили посетить библиотеку, шел снег. Вопреки опасениям Виктора, на улице не стало холоднее, так что до библиотеки они шли, спокойно и тихо переговариваясь. Виктор почти не кашлял, только кутался в шарф и иногда дышал на кончики пальцев, пытаясь их согреть.
-Вот мы и на месте, - Анна указала на здание и отвернулась. Виктор невольно залюбовался снежинками, запутавшимися в ее темных волосах, потом тряхнул головой, отгоняя наваждение, натянул шарф на лицо и поежился - тепло горячего американо уже не согревало и отступало. Девушка виновато пожала плечами и добавила. - Я же говорила, что тут не очень далеко.
Виктор кивнул и, молча, окинул здание взглядом.
Библиотека, казалось, не отличалась ничем от остальных домов в городе. Облупившаяся желтая краска, выцветшая деревянная дверь, окна с морозным рисунком на стекле - все было таким же, как и у соседей.
В самом же помещении оказалось неожиданно тепло. Приглушенный желтый свет, тихий шум электрического обогревателя, спрятавшегося где-то среди полок, и скрежет пера по бумаге тоже создавал некое подобие уютного местечка и помогал расслабиться, тем самым позволяя теплу поскорее достигнуть каждого сантиметра кожи замерзшего.
-М, - послышался женский голос. Анна поспешила к столу библиотекаря и уперлась руками в стойку.
-Верука? - тихо позвала она.
-Да, я только... - послышался сдавленный ответ. Анна неодобрительно покачала головой, глядя на озирающегося по сторонам Гадателя, и Иеронима, замершего у одной из полок у входа.