Вероятно, да. Но как уверить всех, включая короля и мать, что я сошел с ума? Так я смогу спустя какое-то время свыкнуться с мыслью потери публичного лица. Мое лицо - лицо принца - берегло меня всю жизнь. Но теперь оно опасно. Для безопасности мне выпала роль идиота, шута при дяди-короле. В последствии мне будет легче стать другим полностью для других и превратиться в незнакомца, в добровольного изгнанника. Таков теперь удел, моя планида.
В противном случае, возьми я меч, от него же, от меча, погибну. Роль мстителя опасна тем, что зло, месть к нему же возвратится. Она, как эхо, зеркало имеет форму отражения. Кстати, ум устроен также. Как говорят мои учителя, немецкие ученые, ум есть своего рода устройство отражения.
Интересно, от чего он отражается? От всего того, что есть. Для чего он отражается? Не для того ли, чтобы стать и быть собой в себе? Он усваивает и собирает в себе все, что есть. Но для кого и для чего? Попробуй догадайся. Для себя и для всего. Разум устанавливает и восстанавливает порядок мира во мне, в моем сознании, упорядочивает мои беспорядочные чувства, собирая их в кулак. Так он становится сосредоточием чувствительности, ее бесконечным концентратом.
И вот его я должен потерять на виду у всех, прикрыв лицо принца маской шута. Теперь я стал актером, маской в жизни. Моя драма жизни должна сыграть роль комедии. Это развлечет публику, усыпит ее подозрение, отвлечет публичное внимание от меня.
Конечно, мне будет трудно отказаться от маски принца, сорвать ее с кровоточащего лица. Что делать? Не быть же мне безликим? Придется напялить на себя маску идиота, кретина, шута, чтобы быть среди людей.
Мне больше смерти страшно быть среди людей самим собой. Но почему? Потому что даже мать, отец и друг не знают меня в таком первозданном виде. Только он, мой бог, меня узнает, да я. Отца уж нет или он остался во мне, но не как я, а как другой во мне. Мать предана моему врагу. Друг, Горацио знает меня в качестве принца. Так вот с целью спасти принца, на которого у него есть большие надежды, я доверю ему свою тайну, нет, не себя, а мой замысел, идею сойти с ума.
Однако я сойду понарошку с ума не для мести, а для ума, чтобы быть себе на уме и жить в мысли. В этом состоит мой план, подоплека бытия. Вопрос заключается в том, чтобы перестать казаться умным и выбрать путь бытия себе на уме. Только так я смогу быть в мире, играя уже роль идиота, шута, а не наследного принца. Нынешний король не во мне видит своего наследника, а в своем будущем сыне. Во мне же он видит образ покойного короля, которого он вместе с моей материю сжил со света. Я являюсь для него вечным укором, наглядным свидетельством ввиду моего подобия отцу, знаком его кровного преступления.
Но если я унижусь сам, представившись шутом, то это польстит его самолюбию и усыпит подозрительность. Так он в очередной раз поглумиться над своим братом в моем лице, которому завидовал, а я останусь самим собой, положительно прекрасным человеком, похожим на самого себя, а не на злодея - дядю.
Так быть или не быть? Быть принцем иль шутом, кретином Датским? Пока ответ таков: быть. Но изменить свое положение с трагического на комическое. Обратное положение изменит ко мне отношение. Оно отложит на время необходимость решения моего убийства. Зачем тирану смерть шута? Он нужен не для горя, а для веселья.
Сцена вторая. Любовь идиота
Королевский сад с прудом
Офелия. Мой принц, скажу вам прямо: я в печали. Мне трудно подобрать слова сочувствия. Но я готов разделить с вами ваше горе.
Гамлет. О чем вы говорите? Чем опечалены, когда я радуюсь? Как сладко!
Офелия (в недоумении). Чему вы радуетесь, мой принц? Смерти короля, вашего отца? В таком горьком случае всем не до сладости.
Гамлет. Офелия, у вас дурной вкус. Я радуюсь тому, что мой отец в могиле. Он сделал то, что ему желали все и ждали с нетерпеньем: смерти.
Офелия (как громом пораженная). И вы?
Гамлет. Что я?
Офелия. Ждали смерти короля?
Гамлет. Естественно. Я радуюсь тому, что мой отец не сам убил себя. Его убили.
Офелия. Да, всему виной гадкая змея. Она заползла ему в ухо и ужалила туда, влив в ухо каплю яда, когда он отдыхал на этом месте.
Гамлет. Как славно умереть от яда, который каждый божий день льют в ухо, падкое до лести. Он умер от яда лести, которую вы расточали без всякой меры. Особенно в этом преуспели мои родные: мать и дядя. Они убили моего отца своими сладкими и липкими до дурноты речами. Вот он и отдал все концы судьбе, не в силах защитить себя от их... любви.