Офелия (не сдержавшись). Что говорите вы? Какая гадость. Положительно (обращаясь к публике), сошел с ума. Я понимаю вас: быть королем - такое бремя, что не пожелаешь и врагу. Но ваша радость мне ни капли не понятна. Объяснитесь, принц.
Гамлет. Как вы не поймете очевидного: того, что люди любят нас до смерти. Взять вас. Вы влюблены в меня и желаете любить меня до смерти. Ведь так? Представьте: люди - змеи, пиявки, черви. Они обнимаются, целуют до крови, взасос и жалят насмерть. Вы так готовитесь любить меня, как мои родные покойного короля? Любить до гробовой доски, до смерти?
Офелия (в негодовании). Вы говорите, принц, дурные, страшные слова. Я страшно разочарована вами. Мне трудно вас простить. Конечно, понять вас можно: вы вне себя от горя. Но всему есть мера терпенья. Терпеть я больше не желаю ваших оскорблений. Как я могу любить взасос до самой смерти? Я что питон, гадюка мерзкая? Как вы могли подумать так? Дурак (убегает в слезах)!
Гамлет. Да, дела. С непривычки быть дурнем, малость переборщил. Но почему не огорчился я? Неужели я не влюблен в Офелию? Хоть эта новость может развеселить меня. Как можно объяснить мое равнодушие иначе? Значит, любовь Офелии передалась мне, как сердечная зараза, тактильная инфекция. Вот чем я могу объяснить свое желание трогать Офелию. Быть тронутым припадком любовного недуга взбалмошной девицы, романтической дуры.
Кстати, дурак и дура - два сапога - пара. Такая дура сдуру еще утопится в пруду от обиды, что ее разоблачили и подняли на смех. Быть осмеянной точно страшно и трудно переносить. Но так она уверит всех, что я сошел с ума. Зло порождает зло. Убийство выводит из себя и ранит всех вокруг.
Сцена третья. Общение с матерью
В покоях королевы
Гертруда. Я слышала, мой сын, печальное известие. Не зря в народе говорят: "Пришла беда - открывай ворота". За отравлением отца последовало самоубийство моей фрейлины. Во дворце упорно ходят слухи, что ты причастен к ее гибели. Она наложила на себя руки из-за того, что ты надсмеялся над ее любовью к тебе. Не хорошо!
Гамлет. В том же народе говорят: "Что не далеко падает яблоко от яблони".
Гертруда. О чем ты говоришь? На что ты намекаешь?
Гамлет. Я прямо говорю и спрашиваю тебя, кто виноват в гибели твоего мужа и моего отца?
Гертруда. Ты груб и многого не понимаешь. Ты не готов понять меня. Я мать твоя и жена отца, твоего отца. Но еще я и королева.
Гамлет. Не предала ли ты моего отца и своего мужа ради брата короля?
Гертруда. Кто виноват в смерти короля? Не человек, змея. Я только следую традиции правления, по которой я королева, а король, старшой в королевском роде, - брат покойного короля и твой дядя. За это ты винишь меня? Иль у тебя есть доказательства моей измены? Ты сошел с ума от горя и винишь любого, кто попадется под твою горячую руку.
Гамлет. Как быть мне искренним с тобой, когда сама раба условного ты положения? Есть от чего из страха перед неминуемым лишиться, если не жизни, то ума.
Ты мать моя, тебе признаюсь я в том, что мною овладела чужая сила. Зову ее идеей. Она есть замысел судьбы, мысль бога. В Германии учась, я познакомился с учением Платона. У того идея есть понятие, которое он строго отделяет от вещей и слов, противопоставляя им в качестве противоположности. Так он представляет то, что существует, находится или в мире идеальном, или в мире материальном. Последний является образом, копией, тенью первого. В материи мы существуем телом, которое именуем словом. Но в мысли мы есть в идее. В ней мы отвлекаемся от места и времени жизни. Но наше существование в ней является общим и абстрактным. В ней мы есть не сами по себе, но коллективным, собирательным образом.
Я же представляю идею особенным, а не всеобщим образом, конкретно, а не абстракто в виде образа самого себя. Мой образ идеи есть семя, сперма, как у стоика, а не платоника. Попав в благоприятную почву, в такую душу, какой была идея у моего отца, она растет, взрослеет и становится реальным человеком, способным выражаться, раскрываться на словах.
Так что понимать его следует понимать не однозначно, как смысл в термине ученого учения, но двусмысленно, в зависимости от характера лица. Один и тот же мотив в своем личном воплощении, в характере лица, может осознать, быть истолкован как добрый или дурной. Таким мотивом может послужить добро иль истина, али красота. В зависимости от того, кто толкует, выходит разное. Мой отец, как реальный человек, человек на деле, думал, имея в виду других, ты же моя мать и твой король думаете, имея в виду себя. Так вы понимаете то, что хорошо.