- Он посоветовал мне представляться как-нибудь иначе. Катериной, например! - гневно выпалила Корнелия Севрюкова, - После его сеансов я пришла к выводу, что буду сразу рассказывать все про свое имя, чтобы потом меня за спиной не жалели, - так что, вы, Аленушка, уж простите меня за излишнюю болтливость, но это скорее привычка, чем отсутствие воспитания.
«А есть ли разница!» - возмутилась она опять же про себя и мило улыбнувшись даме, повернулась, собираясь продолжить восхождение по лестнице.
- Нам обязательно нужно потолковать, - в голосе Корнелии послышалось отчаяние.
- Разумеется, - проворковала Алена, подражая Лине Лисициной, - только в другой раз, если позволите.
«Не в твоей жизни!» - добавила она про себя и удовлетворенно кивнула в знак того, что пришла к согласию со своим внутренним голосом.
Однако Корнелия оказалась настойчивее, чем можно было предположить. Не успела Алена закрыть за собой дверь, как на лестничной площадке послышались суетливые шажки и, как следствие, звонок. Алена только что не крикнула:
«Какого черта так навязываться?!»
Несмотря на то, что ей этого совсем не хотелось, но открыть дверь и впустить соседку все-таки пришлось. Та ввалилась в прихожую, ничуть не смутившись нахмуренной физиономии хозяйки, огляделась, восхитилась «потрясающим антикварным зеркалом» (которое Алена считала просто ужасным. Да и антиквариатом его не назовешь. Или тогда супермаркет, где это убожество купили надо именовать антикварной лавкой) Не дождавшись от хозяйки приглашения пройти в комнату, Корнелия сама довольно бесцеремонно проникла в гостиную, уселась в кресло и проникновенно заговорила:
- Я, знаете ли, Аленушка, так вот навязываюсь не каждому встречному...
«Очень жаль, - досадливо подумала страдалица, - Что ты выцепила именно меня из череды простых смертных, каждый божий день таскающихся по подъезду мимо твоей квартиры!»
- Дело в том, что у меня к вам очень серьезный разговор... - соседка вдруг настороженно огляделась, словно боялась, что ее кто-нибудь подслушает, потом принюхалась, что и вовсе выглядело странно, и наконец, подскочила как ужаленная.
Алену ее поведение уже ничуть не смутило. Она успела привыкнуть к несколько взрывной манере новой знакомой. Все что она успела сделать, за краткое мгновение, пока та не раскрыла рот, так это пожать плечами и вскинуть бровь.
- Как же тут все-таки холодно! - изумилась Корнелия.
- Как вы правы! - кивнула хозяйка, добавив в голос каплю злорадства.
- Ничего не понимаю, - посетительница снова огляделась, на этот раз вполне осмысленно, - Ведь дом же теплый! Вы что, окна не успели заклеить?
- Их не нужно заклеивать. У меня замечательные французские окна, они даже шум с улицы не пропускают, не говоря о воздухе.
- Тогда ничего не понимаю! - женщина всплеснула руками, - У нас тепло, а у вас холодно.
- Я думала, вы именно об этом и хотите поговорить, - Алена села на подлокотник кресла и, скрестив руки на груди, проникновенно посмотрела на гостью.
Но должного эффекта на ту это не произвело. Она продолжала озираться в поисках распахнутого окна или еще чего-то в том же роде, что явилось бы ответом на ее вопрос.
- Даю маячок, - и почему ей так неприятна эта толстуха, ведь единственный ее порок (во всяком случае явный) – это попытка восполнить недостаток в человеческом общении? Скорее всего бедная женщина сидит дома и единственный ее собеседник телевизор, - Неприятности у меня начались после того, как вы в своей квартире поменяли отопление. Я вовсе не хочу обвинить именно вас... может быть это простое совпадение... - она отчего-то опять покраснела.
- Ой! - взвизгнула Корнелия с таким ужасом в голосе, как будто ее обвинили в государственной измене. Хотя, пожалуй, все-таки с большим чувством. Ну, как будто ее обвинили в государственной измене в эпоху правления госсекретарей. Алена почувствовала себя как минимум чиновником КГБ той поры, которому удалось раскрыть заговор империалистов в каком-нибудь засекреченном НИИ. Корнелия же из эгоистичной жены нового русского моментально превратилась в напуганную и растерянную жертву.
- Не нужно так расстраиваться, - ей стало жаль соседку. Совсем уж необъяснимое чувство, если учесть, что последний месяц она исправно источала проклятия в ее адрес. Но теперь Корнелия выглядела такой расстроенной.
- Я же говорила своему остолопу, я же предупреждала его. Не стоило перекрывать трубу! - она подскочила к батарее и пролепетала с отчаянием в голосе, - Совсем же холодная! Ладно, - она вдруг решительно распрямилась, - Сейчас все исправим.