- Меня не оставляет ощущение, что скоро произойдет нечто ужасное! - продолжала она настороженно.
- Ну, конечно! - фыркнула Алена, оторвавшись от книги, которую с увлечением читала даже в полутьме, - Всем что-то кажется. Отец Гиви, он же Гуру предсказывает Ганину дорогу, усеянную камнями, Тетка Тая грозится, что вообще все плохо кончиться...
- А ты посмотри, все ведь к тому и идет! - горячо зашептала Настя, - Никогда еще в театре не было такого бардака. Репетиция - сплошной балаган, актеры друг другу только что в глотку не вцепляются...
- Актеры всегда готовы вцепиться друг другу в глотку, - веско заметила Алена и снова раскрыла книгу, - А бардак в театре - вполне нормальное явление. Это же театр!
Федоров - король и Наталья Прощенко - королева заняли свои места.
- Привет вам, Розенкранц и Гильтьенкранц...- буркнул Вениамин и сплюнул, - Тьфу ты, опять ошибся! Ну, почему не назвать людей приличными именами.
- Не волнуйся, - подбодрил его Главный, - Давай еще раз. Соберись.
- Он без Гуру прямо как без... - заметил из зала Людомиров.
- Я сейчас приколочу твою задницу к стулу! - рявкнул на него Федоров.
— Это как-то довольно болезненно прозвучало, - нагло усмехнулся тот.
- Сейчас выйдешь отсюда, если не заткнешься! - в свою очередь рявкнул на него режиссер.
Людомиров предпочел замолчать.
Вениамин глубоко вздохнул, пошевелил губами и громко возвестил:
- Привет вам, Розенкранц и Гильденстерн!
За кулисами послышалось шевеление, потом чертыханье и, наконец, грохот. Денис Дуров, играющий в спектакле одного из товарищей Принца Датского вывалился на сцену вперед головой, цепляясь за кулису. За ним точно так же появился и Петр Ларин.
- В чем дело?! - Главный вскочил, опрокидывая настольную лампу.
- Да кто же знал, что он там засядет! - прохрипел Денис, - Гуру этот дурацкий. Сел прямо между кулисами, а там темно - свет почему-то выключили.
- Где осветитель? - взревел Главный, покрываясь красными пятнами по всему телу.
- Я осветитель сцены, - гордо раздалось сверху, от прожекторов.
- Трудно повернуть рычаг выключателя?
- Сейчас все брошу и пойду поворачивать!
- Сделайте такую милость, - режиссер плюхнулся на стул и с шумом вернул лампу в прежнее работоспособное положение, - Вениамин, ради всего святого, объясни своему душеприказчику, где он должен находиться, чтобы никому не мешать! Я же показал ему - за правой кулисой. За правой! – он все-таки сорвался на истерический крик.
— Вот, что я говорила! Добром все это не кончится! - шепнула Настя.
- Если это и есть то ужасное несчастье, которое все предрекают, то можешь расслабиться и дышать ровно, - улыбнулась Алена.
Глава 6.
- Нет, - Корнелия отрицательно помотала головой, - В таком виде ты вряд ли привлечешь к себе мужское внимание. Ну разве что извращенное.
- Извращенцев нынче тьма, - парировала Алена.
- Но нам-то нужен нормальный.
- Да уж... И почему же я так непривлекательна на твой взгляд?
Она внимательно всмотрелась в черты ее лица, потом, не проронив ни слова повернула ее к большому зеркалу, висящему на стене гостиной:
- Вот почему.
На Алену недовольно зыркнуло существо, больше напоминающее встрепанного воробья, нежели представителя прекрасной половины человечества.
- Ну... - несколько озадаченно протянула она, - на большее ведь рассчитывать не приходится.
- Ты читаешь книги? - Корнелия нахмурилась.
Она утвердительно кивнула:
- Уже неделю. Потрясная литература, Чехов с Гоголем отдыхают. Прямо затягивают эти романы.
- А фильмы посмотрела?
- С этим пока туговато... - она виновато улыбнулась.
- Посмотри обязательно, - она вдруг махнула рукой и проговорила, заглядывая в глаза ее отражению, - Да дело не в том, что у тебя времени не хватает. Просто ты слишком занята другими проблемами.
- Этого через край, - вздохнула Алена, - Посуди сама - целую неделю я совершенно бесполезно проторчала в театре. Журавлев бегает от меня как от чумы, потому что боится давать интервью в столь неподходящем эмоциональном состоянии. Кто-то напугал его до полусмерти глупыми шуточками с записками, и теперь он скачет от собственной тени. Федоров приволок из Голливуда православного Гуру, и медитирует с ним днями напролет, что творческой активности в театре не способствует. Илья Ганин замкнулся и, похоже, ждет конца света. По крайней мере, ходит с таким лицом, словно знает - вот-вот произойдет нечто ужасное. Машка Клязьмина пробралась в костюмерную и порезала костюм Лины Лисицыной. С Линой, разумеется, случилась истерика. Тетка Тая впала в депрессию. В общем, такого кошмара мне еще видеть не приходилось. В театре все с ума посходили. А я должна сидеть в эпицентре и ждать, когда Журавлев, наконец, пожелает ответить на пару вопросов, чтобы избавить меня от участия во всем этом. Кроме всего прочего, Борисыч успел уже два раза отчитать меня за проф. непригодность и лень, хотя, наверное, впервые в жизни я подхожу к делу действительно очень серьезно. В общем... где уж тут думать о себе, а тем более о том, как я выгляжу. Да и кому это интересно?!