- Ничего себе, шуточки! - Алена повертела листок в руке.
- Я говорила тебе, что дело плохо кончиться? Поверь мне — это только начало.
- Да ну тебя, - отмахнулась она, но вышло это ненатурально. Ей и самой передалось теткино волнение.
- Одно дело пугать Журавлева, совсем другое - портить дорогущий костюм, - прокурорским тоном отчеканила тетка.
- И кто это по-твоему?
- Понятия не имею. Позавчера я хорошо помню, что когда уходила домой закрыла дверь костюмерной и ключ сдала на вахту. А к утру от костюма одни ленты остались. Так что это кто-то ночью совершил. Скорее всего кто-то из своих, из театральных. Трудно представить, чтобы это сделал посторонний человек, правда? Главный всем пригрозил, если еще что-нибудь в этом роде повториться, он вызовет милицию, и та начнет настоящее расследование. Так что у нас теперь почти военное положение. Теперь все друг друга подозревают и друг на друга дуются за подозрения.
- И что?
- Да ничего! Жизнь продолжается, - ответила тетка, - Спонсор у нас щедрый, и деньги на повторный пошив костюма изыскали. Кому какое дело, что мне придется дневать и ночевать в театре, чтобы сшить его еще раз?!
- Не переживай, - попыталась приободрить ее Алена, - ты же любишь свою работу.
- Не в таком количестве, - проворчала она и, наконец, обратила на нее свое родственное внимание, - Ты переменилась к лучшему. Неужели новая любовь?
- Пока нет, но готовлюсь к ней изо всех сил, - ухмыльнулась Алена.
- Какая бы шальная идея не затаилась в твоей головке, выглядишь ты куда лучше, чем вчера.
- Может быть так мне удастся подцепить Журавлева для интервью.
- А я думала, тебе Ганин нравиться? - она хитро покосилась на нее, от чего Алена почему-то смутилась и даже слегка покраснела.
- Ну, перестань, - хихикнула она, - Он же актер.
- В первую очередь он все-таки мужчина, не правда ли? - улыбнулась тетка.
С этим Алена спорить не стала.
***
«Он появился неожиданно. В этом ухоженном красавце, смотрящим на мир насмешливо и слегка покровительственно, словно не Бог, а он создал его за семь дней, Симона никогда бы не смогла узнать своего таинственного утреннего гребца, если бы не знакомое оцепенение сковавшее ее тело, как только взгляды их случайно встретились. Она прижалась спиной к стойки, затравленно наблюдая, как он приближается к ней, благосклонно принимая приветственные пожатия встречных мужчин и двусмысленные поцелуи женщин. Все его любили, все им восхищались, иначе и быть не могло...»
- Да пошел ты! - истерично взвизгнул Журавлев.
Алена вздрогнула и, оторвавшись от книги, раздраженно посмотрела на сцену.
Шел третий час репетиции. Обстановка была, уже привычно нервозной. Прогоняли сцену из третьего акта, в которой бродячие актеры, поддавшись уговору Гамлета, играют драму про убийство короля. На сцене сначала долго репетировали музыкальный номер, потом пантомиму, потом несколько раз пытались сыграть сцену целиком, но все что-то не клеилось: то фонограмма запаздывала, то исполнители путались, словом вся эта репетиционная тягомотина навеяла на Алену жуткую скуку, от чего она опять принялась читать роман. Уйти же из зала она тоже не могла, так как в репетиции на сей раз участвовал Александр Журавлев, из-за которого действие и пытались прогнать целиком. Алена надеялась уговорить его дать интервью в перерыве. Но по всей видимости, надеждам ее не суждено было сбыться - слишком уж он нервничал: то и дело оглядывался по сторонам, даже текст забывал, чего раньше с ним никогда не случалось. Видимо, странные послания действительно выбили его из колеи, и он никак не мог собраться с мыслями и начать творческую работу над образом.
- Да понял я! - раздраженно крикнул он режиссеру, - Тут я подскакиваю к Луциану, - он действительно прыгнул в сторону одного из актеров, - Мы работаем четыре такта под фонограмму.
- Ладно, - сдался Главный, - Давайте конец.
- Король встает, - подала реплику Офелии Лина Лисицына.
- Испугался хлопушки? - театрально хохотнул Журавлев за Гамлета.
- Где фонограмма?! - рявкнул режиссер, органично вливаясь в действие на сцене.
Из приемников что-то крякнуло, потом зашипело, превращаясь в нестройный ряд звуков музыкального сопровождения.
- Бедлам! - режиссер вцепился в остатки своих волос.
Никто из актеров внимание на него не обратил. Всем хотелось поскорее завершить сцену и пойти обедать.