Жизнь Шекспира, по-видимому, не была богата внешними событиями. Драматурги в ту эпоху занимали очень скромное положение: зрители увлекались игрой знаменитых актеров, самими пьесами, но очень мало интересовались авторами этих пьес. Да и в самом театре драматурги, хотя и были нужными людьми, занимали отнюдь не первое место. Достаточно сказать, что Шекспир получил за «Гамлета» всего семь фунтов стерлингов авторского гонорара. Неудивительно поэтому, что о жизни Шекспира, как и подавляющего большинства современных ему драматургов, мы знаем очень мало. Эта скудость биографических сведений способствовала, начиная с середины прошлого века, появлению ряда «теорий», отрицающих авторство Шекспира (чем меньше известно фактов, тем легче измышлять произвольные гипотезы). Произведения Шекспира приписывали то знаменитому философу Фрэнсису Бэкону, то лорду Рэтленду, то лорду Оксфорду, то лорду Дерби. Все эти гипотезы не имеют под собой почвы. Биографических сведений о Шекспире хотя и немного, но все же достаточно, чтобы устранить сомнения насчет его авторства. Сохранились довольно многочисленные высказывания о Шекспире его современников. Хорошо помнил Шекспира и постоянно делился своими воспоминаниями о нем его крестник, известный драматург Вильям Давенант. Среди этих высказываний и воспоминаний мы не находим ни единого намека на какую-либо тайну, окружавшую авторство Шекспира.
Жизнь великого драматурга, о которой мы так мало знаем, протекала в бурную эпоху ломки старого феодального общества и возникновения новых, буржуазных отношений. Страна, казалось, проснулась от многовековой спячки. Росли города (Лондон при жизни Шекспира уже насчитывал до двухсот тысяч жителей); далеко, к неведомым морям и землям, потянулись корабли бесчисленных искателей наживы, купцов-авантюристов и морских пиратов вроде Фрэнсиса Дрейка, первого из капитанов, совершивших кругосветное плавание (1577-1580). Росла торговля, и золото текло обильным потоком в сундуки богачей из нового дворянства и буржуазии. В богатых лондонских домах появились не виданные до того времени предметы роскоши. Вместе с товарами и награбленным пиратами добром из-за моря привезены были иностранные языки (в Лондоне в эпоху Шекспира существовали школы французского и итальянского языков), сонеты и новеллы, копии замечательных произведений итальянской живописи. Сыновья богатых дворян отправлялись за границу, чтобы научиться «светскому обращению» (вспомним Лаэрта из «Гамлета»). Молодые франты щеголяли в шитых золотом и украшенных драгоценными каменьями нарядах, в пышных воротниках, ширина которых достигала иногда одного фута и которые, по словам современника, напоминали паруса. Эти щеголи старались говорить «красиво» и витиевато, так что подчас сами переставали понимать себя (вспомним Озрика из «Гамлета»). В кружках молодых аристократов вроде графа Саутгемптона увлекались изящными поэмами и сонетами. В университетах ученые, изучали литературу античного мира — Греции и Рима. В студенческих кружках страстно обсуждали «Утопию» Томаса Мора (1478-1535), а также сочинения Фрэнсиса Бэкона (1561-1626), ниспровергавшего средневековое схоластическое мировоззрение и провозглашавшего начало новой науки, основанной на изучении живой действительности. Студенты увлекались театром и ставили любительские спектакли. «Гамлет» шел в Оксфордском и Кембриджском университетах вскоре после того, как эта трагедия была написана Шекспиром (1601).
Творчество Шекспира неотделимо от его эпохи. Он заимствовал сюжеты (о сюжете «Гамлета» см. Комментарии), имена действующих лиц, переносил действие в чужие страны и далекие века, но в этой чужой одежде он показывал зрителям окружавшую его действительность.
Время, в которое жил Шекспир, было замечательной эпохой. Вместе с географическими горизонтами широко раздвинулись и горизонты умственные. Передовые умы того времени, сбросив с себя тысячелетние цепи средневекового мышления, как бы оглянулись вокруг на мир действительности и творчески воссоздали этот мир в своих произведениях. «Это был, — говорит Энгельс, — величайший прогрессивный переворот, пережитый до того человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страстности и характеру, по многосторонности и учености» (Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 476).