Он пожал плечами.
— Может, кажется? Или, может, пока не подозревают?
Может и кажется, но мне кажется, что не кажется, а так и есть.
— Помнишь, я рассказывал тебе про девчонку, на которую спорил? Так вот, её тоже Наташа зовут, и знаешь, как эти две Наташи похожи? Фамилии только разные, и та не очень на лицо красива, а эта... Сам видел.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Чувство вины? Оно заставляет так думать? Вряд ли она это, разве та Наташа стала бы работать у тебя? Нет. Не думай. Просто ассоциируется у тебя тот незакрытый гельштат, связанный с Наташей, вот ты и видишь везде её.
Он прав.
— Да, мне кажется, если я не попрошу у неё прощения, то не буду счастлив в жизни. У меня были девчонки, девушки, если хочешь, но со всеми плохо... Ничего не получается... Или они меня бросали, или я их. Вот такая музыка.
— Приехали, давай работать, а то я смотрю, раскис совсем и не от жары, а повар у тебя высший класс, готовит... Не каждый так сумеет.
— Говорит, колледж окончила. Ладно, давай и правда работать, а то от этих дум голова лопнет, ты сейчас в бухгалтерию, узнай там, как наши успехи, зарплату вовремя выплатят рабочим или нет, а я к главному, что Григорий Иванович скажет, как там сводка.
Разбежались кто куда, я зашёл к Лаврову.
— Григорий Иванович у себя? — поинтересовался у красавицы Лерочки, секретарши Лаврова.
Она посмотрела на меня, хлопнув длинными нарощенными ресницами.
— У себя, Геннадий Семёнович, оповестить о вашем приходе?
— Нет, я сам. — Вошёл в кабинет. — Можно, Григорий Иванович?
Он жестом руки пригласил войти.
— Заходи, Геннадий, заходи, зачем между нами церемонии, мы же одни, нет никого, вы куда-то ездили с Виктором?
Ездили, только что приехали.
— Обедать ко мне.
Он выгнул брови.
— О, твоя Аксинья не только красавица, а ещё и кулинар, оказывается, не знал. Рад... рад.
Кулинар? Аксинья? Да она яичницу жарить не умеет, я лучше, чем она, пожарю.
— Не она, у нас повар есть. Как раз Аксинья её и наняла на работу, так что могу завтра и вас пригласить, оцените. Виктор оценил.
Шеф посмотрел на меня внимательно.
— Повар? Мужчина или женщина?
— Женщина. Молодая, но готовит — пальчики оближешь. Это я серьёзно. — С улыбкой ответил ему.
Он кивнул головой, не отводя от меня внимательного взгляда.
— Как-нибудь соберусь, посмотрю на вашу стряпку и блюда попробую. — Согласился, ну надо же, ещё и этот клюнет на Наташу, полтинник скоро, куда уж тебе! Ревную? Мне кажется, что я Наташу ко всем ревную. А как иначе? Один: отдай мне. Другой: приеду посмотрю. я вам посмотрю! Генка, сказал сам себе, ты с ума сошёл!
***
Аксинья стала ужинать, раньше она этого себе не позволяла.
— Геночка, я скоро поправлюсь, нас Наташа балует, так всё вкусно, просто хочется ещё и ещё. Аксинья в цветном халате сидела перед зеркалом, мы собирались спать, она наносила на лицо ночной крем. Интересно, Наташа так же делает? — Гена, ты что молчишь?
А что я тебе скажу?
— Аксинья, а ты почему на обед не приезжаешь? Чем занята?
Она повернулась ко мне.
— А что? Ты же понимаешь, папа сказал, что у него встреча в ресторане и я должна с ним поехать на неё, не могу же я ему отказать. Папа...
— Папа? Ты вообще человек или робот? Папа запрограммировал тебя, и ты...
Она перебила меня.
— Да что с тобой сегодня? Да, я слушаюсь папу, как же иначе? Он помогает нам, а после свадьбы мы вообще в шоколаде будем... Папа.
О боже! Папа, папа, папа...
— Тебе чего-то не хватает, почему он распоряжается твоим временем, которое ты должна тратить на меня, а не на него? И после свадьбы так же будет? Тогда я сомневаюсь, надо ли вообще жениться! — Разошёлся тоже, за живое задело. — Знаешь, у нас сосед в Москве, тот вообще деспот, жену с дочкой в ежовых рукавицах держал... И вот она, дочь, однажды взбунтовалась и сбежала из дома. Пример? А недавно узнал, что и жена от него ушла. Такая история.
— Что? Что ты сказал? Ты... Не хочешь жениться? Гена, да что происходит? Мне не нравится твоё настроение. — Аксинья надула губы. — И вообще, мои родители приедут в воскресенье на обед. И ещё, при чём тут какие-то московские соседи? Мой папа не деспот! Он любит меня!
В выходной? Родители приедут? О нет, только не это. Папа её любит, он не любит, он использует тебя! Не стал, конечно, ничего по этому поводу говорить, а то крупно поссоримся.
— Еду из ресторана закажешь или сама приготовишь? — поинтересовался у неё.