Все вышли из дома. Я долго сидел молча, злость не давала сказать ни слова, Аксинья тоже молчала, когда играть в молчанку надоело, спросил её:
— Зачем ты это сделала? Из ревности, что ли? Посадить хотела повариху? Я на Евгению подумал, она с первого дня, видно, неравнодушна ко мне и однажды Наташу из дома проводить хотела, когда та обед приготовила, эта наша домработница накормить нас с Виктором пыталась. Возомнила себя хозяйкой, распоряжаться вздумала, пришлось на место её поставить. На кого угодно подумал, только не на тебя!
Аксинья фыркнула, в прямом смысле слова.
— Кто она такая? Твоя знакомая? Настолько близко знакомая, что на «ты» к тебе обратилась? И что это за Гамлет? Игры интимные такие у вас, ты её Офелия, а она тебя Гамлет? И потом Евгения? Нет, не делай из меня дуру! Не на неё ты так смотришь...
Дура ты! Чуть на пол от злости не плюнул! У этих баб одна ревность на уме.
— Дуру ты полчаса назад сама из себя сделала, хоть понимаешь, в каком свете себя выставила? Ну, если так знать хочешь, скажу, кто такая эта Наташа... Вернее, Наталья Сергеевна Некрасова, моя московская соседка, родители наши соседи, я говорил, что она однажды сбежала из дома от деспота-отца. У меня с ней история одна неприятная связана, а смотрел я на неё, потому что понять не мог, она или нет, десять лет не видел, сразу не узнал. На Евгению я не смотрю, ты правильно заметила, она на меня смотрит, вот этого ты не заметила.
— Я видела другое, и потом какая неприятная история, связанная с Наташей, любовная? — ехидно процедила сквозь зубы Аксинья. — И как за десять лет измениться можно?
Да что же такое?
— Значит, только о любви думаешь? Ты понимаешь, что сегодня произошло? Ты не только себя опозорила, но и меня, ещё и полицию вызвала! Да, я смотрел на неё, Наташа сильно изменилась. Из гадкого утёнка превратилась в прекрасного лебедя. В семнадцать лет она была полноватой, отец одевал её дорого, но... Эти платья и всё остальное больше подходили женщине лет тридцати пяти-сорока, чем семнадцатилетней девушке. Мы смеялись за её спиной: «Ещё бы отец заставил её надеть хиджаб, было бы идеально».
--- Ну сейчас-то вы любовники, думаешь, я дура? Ничего не понимаю?! И вообще, с чего ты мне позвонил и спросил: «Что случилось?»
— Охранник сообщение прислал, показать могу.
— Врёшь, это она тебе прислала, любовница твоя! — Чуть с кулаками на меня не кинулась. — Не надо на охранника сваливать.
Вот и докажи таким, что ты не верблюд! Показал сообщение, иначе не поверит, и ведь не поверила!
— Что это доказывает? Ты мог её в контакт внести как охранника!
— Иди посмотри у Максима, если он не удалил, конечно, можешь тогда спросить. Тебя ничего не смущает, я же фамилию Наташину назвал — Некрасова! А сейчас она Михайлова, значит, замужем и, поверь, мужу вряд ли изменить захочет. Повторяю, смотрел на неё, потому что сразу не узнал, десять лет не видел, она очень изменилась, замужество ей на пользу пошло.
Аксинья посмотрела на меня.
— А мужьям не изменяют разве? Сколько примеров знаю.
Вот, значит, как, сама, выходит, на это способна, ради чего? Ну, если папа прикажет, то да.
— Значит, такие у тебя мысли, скажи, а зачем тогда жениться? Смотрю, доверия ко мне нет, так ведь? А без доверия семьи нет.
Она покивала головой.
— Значит, ты отменяешь свадьбу? Сейчас папе сообщу.
Стала набирать номер отца на телефоне... «Папа, папа, папа...» Отобрал у неё эту «игрушку» и шарахнул об стену.
— Ты что делаешь, Гена? — ахнула Аксинья. — Ты мой смартфон разбил, зачем? Ради этой... потаскухи?
— Чтобы ты папе своему не звонила и не докладывала то, что ему знать не положено! Понятно? Кого ради? Какой «этой»? Она же сказала, что по положению выше тебя, и это правда! И слова-то какие знаешь... «Потаскухи».
Аксинья посмотрела на меня, глаза её снова белые от злости. Как ведьма!
— Ты знаешь, что мой папа с тобой сделает? Он тебя...
— Посадит, как Харитона? А Наташу на тот свет, как ту Настю? — Хмыкнул я. — Только я не Харитон, и меня просто так посадить не получится.
Аксинья хлопнула дверью и вышла, чуть позже я услышал, как хлопнула входная дверь. Вот и иди отсюда!
***
Что же теперь будет? Что предпримет Астахов? Перекроет наш бизнес в этом городе? Да и чёрт с ним, с бизнесом, мне Натаху надо найти вперёд их, папы и дочки, иначе они вред нанесут ей, за себя не боюсь, за неё — да. Где тот договор? Там, наверное, адрес есть. Поднялся в комнату, где сейф, он так и стоял открытым, Аксиньины украшения горкой на столе... Где же договор? Неужели она его с собой в сумочке носит?
Копался в её бумагах, какие-то договора, расписки, какие-то дела, а это что? О, договор... Михайлова... Улица Лесная, 3. Частный сектор, значит... Номер телефона. Вот так. Сейчас ехать? Да, наверное, сейчас надо, время не так уж много, а то... Вдруг опоздаю.