И тут я вспомнил.
— Подожди, отец, дня два назад Наташа вышла меня проводить, и охранник стоял рядом, а нас кто-то сфотографировал. Зачем? Как думаешь?
Он нахмурился.
— После поговорим.
Я понял, что он при маме говорить не хочет, правильно, зачем женщин впутывать в разборки.
— Говорите при мне, я не такая легкомысленная, как вы думаете, рассказывай, Семён, чего опасаться надо? И поверь, если что-то с Андрюшей случится, я сама убью Астахова!
Мы с отцом присели.
— Полина? Ты что говоришь? — Отец в шоке.
— Что слышишь. Ты меня кисейной барышней считаешь, что ли? Ошибаешься. А ты, Геннадий, поезжай к Наташе и ночуй там, не оставляй их, прошу, иначе моя душа неспокойна.
Вот тебе и переночевал дома. Ну что же, тревога матери передалась и мне.
— Поеду, ты только не волнуйся, отец, я, наверное, правда поеду, завтра жди в офисе, с утра явлюсь, надо начинать работать, у меня семья теперь, хоть и не официальная.
— Верно. Ну ладно, привет всем. Люблю всех. — Отец и то растроган.
***
Дверь мне открыла Наташа. Удивилась.
— Геннадий, ты... Что-то забыл?
— Ага. Приехал вас охранять, мать с отцом проводили, поезжай, говорят, и береги Андрюшку и Наташу. Как думаешь, они правы?
К нам вышел Андрюша.
— Папа? А ты к нам... Ты ночевать у нас будешь?
— А ты против? — интригующе посмотрел на него.
— Я? Нет, я очень этому рад, да у меня новости, папа Марины звонил, очень благодарил тебя, Марине операцию скоро сделают.
Мы с ним прошли в комнату, он рассказывал мне про своих орловских друзей, о школе, об учителях, о бабушке Клаве, он ей сегодня звонил, она очень скучает о нём.
— Вот видишь, какая там у тебя интересная жизнь была, думаю, и здесь такая же будет, познакомишься, найдёшь друзей, хочешь, я тебя на борьбу отведу? Ты там не занимался никакой борьбой?
— Нет, — вздохнул Андрюша. — Я больше по философии, люблю читать, размышлять, в ноуте посижу, надоедает, читаю тогда или гулять ухожу, смотрю на природу, интересно. О борьбе не думал, но попробовать можно.
Наташа пришла к нам, села.
— Закусить не хотите? Мы с мамой перекус приготовили, да чаю выпьем, кто это там пришёл? Папа? Кошмар, Гена, вы с ним скоро жить сюда переедете.
Да, это был Сергей Петрович, он тоже с ночевкой.
— Сергей... Ты? Снова ночевать к нам? И Геннадий приехал. — Услышали голос Виктории Андреевны.
Сергей Петрович вздохнул.
— А куда мне идти? Вика, переезжайте домой, и на этом всё. Геннадий здесь, говоришь? Вот и он там рядом, две семьи, договоримся, как дальше жить.
— Тихо ты! Может, Геннадий и не согласен ни на что? Почему ты так...
— Согласен, я вообще на всё согласен. Давайте оставим этикет для торжественных случаев, для дворянских собраний, а дома по-домашнему и говорить будем. — Вышел на кухню. — Вы знаете, какая у нас семья, но люди мы простые, вот сейчас родители проводили меня сюда, чтобы я берёг Наташу и Андрюшу.
Пожал руку Некрасову.
— А родители что, согласны? — спросила Виктория Андреевна. — Выходит, они не против, Гена?
— Нет. Не против. Они меня никогда не неволили. Мне не пять лет. Да, накосячил в юности, каюсь, жалел о чём очень сильно. Просил прощения у Наташи, сейчас прошу у вас. Простите.
В кухне тишина, родители Наташи поняли меня. Да, я сейчас готов жениться, если Наташа не против, то хоть сейчас.
— Ночь сейчас, Юдин, все ЗАГСы закрыты. — Наташа с Андрюшей вышли.
— Так откроют, мы же тоже не лыком шиты. — Сергей Петрович усмехнулся.
— Садитесь за стол. Чаю попьём и закусим. — Наташа пригласила. — О ЗАГСе после поговорим.
— О, как раз помолвку отпразднуем, как во всех приличных семьях.
Андрюшка! Ну как скажет что-нибудь! Со смеху умрёшь.
— Внук, ты, как всегда, прав. — Засмеялся Некрасов.
Впервые вижу, как Сергей Петрович смеётся, неужели появление внука так на него подействовало? Наверное, понял, что жил не так, что сильно угнетал семью.
Мы пили чай после лёгкого ужина, чай с пирожными. Вкусные... Мммм.
***
После "спасибо", мы с сыном удалились, не наговоримся никак.
— Пап, а как ты в юности накосячил? — Андрюшка смотрел на меня с интересом. — Ты маму обидел?
Ну как тебе объяснить? Не знаю.
— Можно и так сказать, поэтому и прощения попросил.
— А ты на первое сентября приедешь ко мне в школу? — грустно как-то спросил.
— Обязательно. — Обнял его.
Я его вообще часто обнимаю, он ведь по сути ещё ребёнок, что там десять лет? Хотя и хочет выглядеть взрослым. Обнимаю, потому что малышом его не обнимал, не нянчил, не катал на коляске.