Мы с ним помолчали.
— Хорошо, что ты снова у нас, я не хочу, чтобы ты уходил. Мне сразу грустно становится, без тебя неинтересно, и я начинаю тебя ждать.
— Андрюш, и я скучаю, а вот как ты думаешь, мама согласится стать моей женой? Боюсь, откажет.
Сынок вздохнул.
— Согласится, я её уговорю. Сто аргументов приведу в твою пользу. Если не поддастся, манипуляцию использую.
Вот тебе и на!
— Ну-у-у, Андрюша, ты не прав, манипуляция — не наш метод, этот приём запрещённый, как в спорте. Давай мы её просто уговорим.
Он кивнул головой.
— Давай. Мне и самому к манипуляции прибегать не хочется. Знаешь, дедушка нас к себе зовёт, а бабушка никак не поддаётся, почему? Наверное, тоже дед накосячил, и не в юности. Грехи юности Бог прощает, мне бабушка Клава говорила. В божественной книжке так и написано: «Грех юности моей не помяни...», правду говорю, сам прочитал.
— Ты и до божественных книжек... Дошёл? Андрюша?
Я просто замер. Мало того что Шекспира читал, так ещё...
— А что? Знаешь, как интересно. Ты не читал?
— Нет. Не читал пока. Значит, интересно, говоришь?
— Очень. Мама на работе была, а мы с бабушкой читали, как там... «Евангелие» называется, там Иисус Христос по земле ходил и людей учил, и знаешь, мёртвых воскрешал.
«Так-так-так, вот это Андрюшка! Надо с Наташей на эту тему поговорить», — думал я, а сын продолжал.
— Я вообще одно время думал, что священником буду, когда вырасту, а сейчас...
— Что же сейчас?
— Сейчас думаю, кому-то надо бизнесом заниматься, вот тут и подскажи мне, что делать. Я даже «Отче наш» молитву знаю. Вот. Это ведь неплохо? Я вообще у бабушки Клавы нашёл «Войну и мир», начал читать и... Никак не дочитал. Не понял ничего. Думаю, года два подожду, потом дочитаю. Правильно?
— Наверное. — Ответил удивлённый до крайности, а чему удивляться, если такие книги читает, Шекспира, например. «Война и мир» — проза, а «Гамлет» — поэзия, а поэзию мало кто любит.
Говорили мы с ним, говорили, и он уснул.
***
Утром собрался домой, переоденусь и в офис. Пока пили кофе с Наташей, поговорили.
— Наташ, наш сын вундеркинд? Ты знаешь, он мне вчера про бога рассказывал и молитву какую-то знает, сказал.
— Ну и что? «Отче наш» знает, я её тоже знаю.
— Значит, ты считаешь, что ничего страшного? Знаешь, что он сказал? Хотел священником стать.
Она усмехнулась.
— Да он кем только не хотел, подожди, вырастет, может, сто раз изменит мнение, что ты хочешь? Ищет себя. Вспомни, ты в десять лет каким был? Таким же, наверное. Космонавтом хотел стать, лётчиком? Кем?
— Да не помню уже, может, и так, но священником никогда. — Пожал плечами. — Никогда.
— А он хотел, в прошлом даже году пришёл и заявил: «Вырасту — стану священником, а Маринка — монашкой». Хоть плачь, хоть смейся. Если тебе всё рассказать, со смеху живот надорвёшь.
Я засмеялся.
— Наташа... Какой он у нас умный. — Задумался, надо предупредить. — Ладно, вы вот что, из дома не выходите без надобности, Наташ... Мне страшно. Я приеду, тогда все вместе погуляем. Пожалуйста.
Она тревожно посмотрела на меня.
— Тебе угрожали? Говори, я всё знать должна.
— Никто не угрожал, но помнишь, нас фотографировали? Значит, либо Астахов нанял частного детектива, либо... Сам здесь.
Она поставила чайную чашку на стол.
— Гена... Вот влипла я снова и снова из-за тебя. Как же теперь жить? Если в магазин нельзя выйти за хлебом?
— Хлеб я куплю. Всё, что надо, напиши мне, и я привезу. — Быстро, не давая ей опомниться, сказал. — После обеда приеду, Наташ.
Получив список, поехал по делам.
***
— Геннадий, как ты? Наташа с Андрюшей?
— Всё хорошо, мам. Привет. Я в офис, на работу, отец не уехал?
— Собирается. Ты завтракал? — Мама беспокоится.
— Да, мы с Наташей позавтракали, всё, я побежал, переоденусь и вперёд, у меня теперь статус семьянина. Как тебе?
— Отлично. — Улыбнулась мама. — Отлично, сын.
***
В офисе знакомился с работой, хотя с этой работой давно знаком.
— Гена, привет, рада тебя видеть. — Секретарша отца Мария Николаевна, сколько помню её, она всё время в приёмной сидит.
— Здравствуйте, Мария Николаевна, я тоже рад вас снова видеть. Как вы живы-здоровы?
— Да что я? Потихоньку, скоро на пенсию, отработала своё.
Надо как-то поддержать женщину, которая долгое время работает у отца.
— Вы ещё хоть куда! Да и Семён Михайлович вряд ли вас отпустит, ну кто вас заменить сможет, вы уже всю работу наизусть знаете, настроение начальника по взгляду определяете.
— Ох, льстец! Но правду сказал, так и есть. — Вздохнула она.