Хозяин кабинета встал из-за стола, приветствуя старого приятеля. В цивильном костюме он выглядел солиднее, чем в камуфляже — именно в камуфляжном полушубке Ларичев видел его год назад в Ханкале… Генерал пожал теплую руку чиновника и сел к столу, вынул из кармана сигареты. Михаил Федорович любезно сдвинул на угол стола кипу бумаг и водрузил на лакированную поверхность серебристую пепельницу.
Генерал ненавидел вступительные реплики, но хозяин кабинета с понятливостью, свойственной людям его профессии, обошелся без них.
— Сказывай, боевой товарищ! — произнес он вместо пустых слов дружбы.
— Меня попросили… — осторожно начал Ларичев и тут же спохватился: — Миша, у тебя здесь разговоры пишутся?
— Вроде нет, — честно ответил чиновник. — У нас своих писать начинают, если коррупцию на шею навесить хотят, а в основном чужих слушают… Ну так?
— У меня офицер пропал, — негромко сказал Ларичев.
Михаил Федорович воззрился на гостя с удивлением:
— И часто у тебя такое случается?
— Это у тебя случается, — отрезал генерал. — А у меня офицер пропал.
— Думаешь, он у нас в разработке? — осведомился хозяин кабинета и снял трубку внутренней связи. — Эй, Пыхалов, посмотри-ка по нашей базе… Как фамилия?.. Майор Тарасов! Жду!
Не успел Михаил Федорович положить трубку, как телефон зазуммерил.
— Ну?.. Есть такой?! И что?! Данные обрабатываются?! Черт! Спасибо, Пыхалов…
Ларичев вопросительно взглянул на приятеля.
— Данные обрабатываются, — отозвался тот. — А это значит, что ни черта я тебе не отвечу.
— А когда обработаются эти самые данные? — с надеждой спросил генерал.
— В том-то и дело, что не знаю! — раздраженно сказал Михаил Федорович. — Фокус в том, что, пока они обрабатываются, узнать ничего нельзя.
— А если ускорить процесс — твоей властью, так сказать?
— Невозможно! Особая группа информацией занимается. Мы их «верхним этажом» называем. Информацию спускают дозированно и только после того, как получат «добро» с самого верха…
— Даже тебе?
— И мне тоже. Я ведь не руковожу всей ФСБ — я второй зам по спецоперациям.
Ларичев, испытывая досаду, откинулся в кресле:
— Твою мать, Миша, ну и жизнь настала!
Чиновник кивнул и предложил:
— Объясни в двух словах суть дела. Может, посоветую чего…
Рассказ генерала, опустившего подробности и смазавшего собственную роль в организации известных событий, занял пять неполных минут. Хозяин кабинета слушал внимательно и только временами кивал.
— Ты не понял, что ли, до сих пор, а, генерал?! — поморщился чиновник. — С тобой в игру ведь сыграли! И со мной сыграют, если сунусь. Только разница в том, что я про правила этой игры кое-что слыхал, а ты — нет. Словом, не понимаешь ты, в чью пользу сыграл… Вторая чеченская в чью пользу закончилась, знаешь?
— В нашу, понятно…
— Да нет, друг: пользы пока никакой нет, потому что вторая чеченская еще не закончилась…
— Не понимаю! — покачал головой Ларичев.
— Что не понимаешь?
— На кого вы тут работаете, не понимаю… и как…
Михаил Федорович пожал плечами:
— Вопрос риторический… Если скажу — на мировое правительство, не поверишь ведь?
— Не поверю…
— Вот видишь…
— За кого тебя тут держат?
— За начальника, мать их!
Михаил Федорович в задумчивости снял телефонную трубку и тут же брякнул ее обратно на аппарат.
— Офицер-то стоящий, а? — спросил он.
Гость молча кивнул.
— Тогда давай стариной тряхнем! — С этими словами хозяин кабинета поднялся и стал укладывать в сейф свои бумаги. — А ты ведь закурить так и забыл, генерал, — вон только сигарету измял всю!.. Давай-ка, топай за мной!
Артем выбирался из забытья медленно и трудно. Первое, что он почувствовал, была саднящая боль во рту, — глист разбил-таки ему губу и, кажется, повредил зуб. Потом наплыла головная боль — рвущая, нагоняющая жуткую тоску. Тошнило. Тарасов попытался поднести руку к лицу и ощутил в ней дрожь: пальцы вибрировали, как под током. Мутно виделся потолок полутемного карцера, слабо освещенный синим плафоном. Похоже, помещение находилось ниже уровня земли — от стен шел могильный холод.
Сколько он пролежал вот так — лицом кверху, со сведенным судорогой лицом? Час? Два? Двенадцать часов? Артем понятия не имел. «Пора выбираться… — Мысли ворочались тяжело, как булыжники. — Это ведь свои, не чеченцы. От этих не уйдешь».
Пришел на память сырой подвал, в котором тогда еще старлея Тарасова держали боевики в девяносто третьем. Выкупа черные так и не получили: врезала по затерянному в горах аулу реактивная «Шилка», заревели на грунтовой дороге боевые машины десанта — «и покатились янычары…». А потом спецназовцы, похлопывая по плечу спасенного Артема, угощали его водкой — здесь же, в зачищенном ауле, и сиротливо торчали из зарослей крыжовника ноги убитого боевика в новехоньких кроссовках…