Разгром, учиненный боевиками Ле Жэня в Центральном военном клиническом госпитале, эхом прокатился по компетентным инстанциям. Как ни рыли землю орлы из ФСБ, действия пациента травматологического отделения майора Тарасова были признаны правомерными и даже героическими. Вхожие куда надо большие отцы-командиры не без помощи генерала Ларичева сделали все, чтобы наличие у больного незарегистрированного нарезного огнестрельного оружия осталось незарегистрированным. Газетчикам и телевизионщикам заткнули рты — только НТВ, не вдаваясь в подробности, сообщило об инциденте в Мандрыкино. Среди китайской диаспоры в Москве прошли задержания с последующей высылкой из страны. Впрочем, вряд ли лучшие люди Ле Жэня попали под колпак — слишком хорошо босс наркомафии знаком с отечественными законами, чтобы обойти их.
Артему пришлось проваляться в госпитале еще две недели. Трупы увезли. Оказалось, что боевики убили двух часовых внизу и тяжело ранили третьего, который скончался на операционном столе. Убиты санитар из солдат срочной службы и медицинская сестра… Эксперты уехали, а кусок линолеума, на котором была кровь очаровательной докторши, сгинувшей не за ломаный грош, быстро заменили. Каждый раз, выходя из палаты, Тарасов суеверно обходил светлый, свежий лоскут на желтом полу коридора. «Сколько было смертей, — думал тогда Артем. — Сколько ненужных смертей. И сколько их еще будет…»
«Ил» тряхнуло: машина попала в воздушную яму. Загудели тросы, которыми были насмерть принайтованы к полу грузового отсека бэтээры. Качнулись стриженые головы в беретах — сидящие на скамейках вдоль борта бойцы зашевелились, разминая затекшие от долгого сидения ноги. Кто-то сунул в рот спичку — три часа без курения, это еще вытерпеть надо!.. Офицеры глянули в сторону комбата, и Тарасов отлип от стекла, приосанился, сжал цевье пристроенного между коленями автомата. В километре следом идет второй «Ил», тоже груженный бойцами и боевыми машинами…
«На последних занятиях третий взвод второй роты застрял на пандусе, — с тревогой подумал Артем. — Как бы снова ни случилось. В боевых-то условиях…» И еще одна мысль пришла: «Волнительный я стал — прямо как курица-наседка. Раскудахтался, как на беду… Никуда не денутся бойцы-молодцы — сработают как часы…» Тарасов тряхнул головой и невольно опять подумал о рядовом Наконечном из первой роты, у которого пропал из каптерки мобильник. Украли телефон или каптер куда спьяну сунул? Надо давно наводить порядок в «Шишкином лесу»…
Артему казалось, что все это было с ним много раз. Когда его еще не было на свете, так разгружался первый советский транспорт в сражающейся Корее: приземлялись истребители на расчищенные наскоро посадочные полосы, скатывались с пандусов танки, ныряли в сырые, напитанные запахом гниения древесных стволов и трупов джунгли мотострелки. И позже, во Вьетнаме, все было почти точно так же, только истребители были сверхзвуковыми, а танки — противоатомными. Потом была ясная, солнечная Куба, раскаленная, как жаровня, черная Ангола… Потом Эфиопия, Ливия, Никарагуа… А потом товарищи военные советники сражались на своей земле — сражались за Россию.
— Радиограмма, товарищ майор! — вырвал Тарасова из плена раздумий бортинженер.
— Опять большой штаб? — улыбнулся Артем.
«Вводная отдельному батальону 36–17… Занять высоту 450 в квадрате 41–10 к 12.00… подготовить позицию для реактивной артиллерии… о выполнении доложить…»
— Мать твою, это ж грузинская граница! — едва взглянув на карту, в сердцах воскликнул Тарасов. — Опять, блин, скрытая агрессия!
Артем посмотрел на сидящего поблизости старлея — не слышал ли тот. Но офицер отрешенно смотрел вперед и, кажется, спал с открытыми глазами. Корпус самолета завибрировал. Его дрожь передалась технике и людям. Артему почему-то вспомнилось детское впечатление: раз с матерью они собирали грибы, и Тарасов-младший набрал целую корзину ярчайших мухоморов. Мама велела выбросить, но Тема тащил и тащил свою добычу. «Папе покажу! — решительно говорил он. — Вдруг ты не знаешь, какие они хорошие…» Вот и сейчас они летели в сторону границы, чтобы найти разницу между белыми грибами и мухоморами, узнать, какие они хорошие…
Подошел командир транспортника.
— Через десять минут заходим на посадку, товарищ майор! — сообщил он Артему. — На аэродроме погода хреновая — облачно и дождь. По приборам идем…