А я сам с 1988 года близко общался с Адалло, главным образом в связи с политическими процессами, в которых мы оба были активными участниками. Это было бурное время. Я был в числе тех, кто искренне верил, что на пути перемен, начатых перестройкой, можно изменить жизнь к лучшему. Я видел, что в это же верит и Адалло, в котором мне нравились непосредственность, открытость, прямота.
Я тогда был одним из трёх сопредседателей первого дагестанского некоммунистического политического объединения — клуба «Перестройка», а Адалло — одним из основных инициаторов его создания. В клубе были люди неравнодушные, болеющие за страну и Дагестан, но в то же время придерживающиеся разных, порой противоположных политических взглядов. Позже активисты клуба стали участниками разных политических организаций, некоторые из них до сих пор участвуют в той или иной форме в общественно-политической жизни Дагестана и России.
Адалло поднимал в клубе вопросы национальнокультурного развития. А затем поэт возглавил процесс создания аварского движения «Джамаат».
Он в то время был руководителем аварской секции Союза писателей Дагестана. И мы видели, что в писательской среде не всё гладко во взаимоотношениях. Наверное, это было всегда, во все времена, и продолжается по сей день, и это явление не исключительно дагестанское, а общестрановое. Адалло очень эмоционально реагировал на выступления своих оппонентов, в частности, когда его задели на страницах органа Дагобкома КПСС журнала «Советский Дагестан».
Но мы тогда не стали публично обсуждать внутриписательские разногласия в клубе «Перестройка», справедливо решив, что это не задача политической организации. Тем более что мы и не смогли бы компетентно и объективно разобраться, кто прав и кто виноват.
Дагестанцы могут пережить любую критику, но очень остро реагируют, если задеваются их честь и достоинство. В адрес Адалло было немало сказано обидных слов. Но и у него бывали перехлёсты. Например, многие до сих пор помнят его фразы в адрес поэта О.-Г. Шахтаманова в статье, вышедшей в 1989 году в аварском литературном журнале «Гьудуллъи» («Дружба»). Знаю, что позже сам Адалло сожалел об этой статье.
Р. Гамзатов, А. Абу-Бакар, Адалло, Ф. Алиева, О. Шахтаманов… Я тогда так и не смог понять, кто с кем и против кого дружит. Но если честно, и не пытался. Дрязги останутся в прошлом, сотрутся в памяти, а сохранится то, что прозаики и поэты написали. И это важнее.
Именно поэтому мне грустно читать полемику, развернувшуюся в «Литературной России». На мой взгляд, в статье В.В. Огрызко вполне нормально читается его авторская оценка Адалло (независимо от того, как это оценивают другие писатели и литературоведы). Но считаю, что противопоставление его Расулу Гамзатову статью не улучшило и только повредило Адалло.
В ответном материале Марины Ахмедовой тоже, на мой взгляд, можно было ограничиться защитой Расула Гамзатова, не затрагивая Адалло.
Ведь все эти: какой писатель что сказал о другом писателе за чашкой кофе, и кто на какую должность или звание претендовал и что заслуживал, какие получал машины, дачи и квартиры — всё это не имеет отношения к собственно литературе. И я всегда, где бы о ком бы ни читал такое, выношу всё это за скобки, не обращаю на эти пассажи внимания, каково бы ни было моё личное отношение к рассматриваемому персонажу.
Писатели — живые люди, как все. Только иногда более эмоциональные, импульсивные в сравнении с остальными, особенно поэты. Как и у всех людей у них могут ошибки и победы, пересмотры взглядов на жизнь и общество. И нет ничего крамольного, если выясняется, что тот или иной человек, пусть даже известный писатель, по-разному оценивал те или иные явления в разные периоды своей жизни.
В этом смысле примечательна брошюра (Абдулхабирил Мухаммад, Саидов Абдурашид. Диалоги с Адалло. Книга II. —Москва — Махачкала: КПФ «Аваристан», 2007. — 172 с.), которую подарил мне сам Адалло прошлым летом. Я прочитал её почти на одном дыхании. Тематика диалогов охватывает самые разные периоды жизни поэта, от молодости до уже седовласого человека, недавно вернувшегося из 5-летнего пребывания за границей, в Турции, где он оказался после известных событий 1999 года.
О прочитанном я сделал запись у себя в Живом Журнале: «Адалло личность колоритная и неординарная. Не всегда и не во всём я с ним бывал согласен, но надо отдать должное его искренности и устремлённости. И очень хорошо, что он вернулся из эмиграции на родину. И спасибо тем, кто этому способствовал. Магомед Абдулхабиров и Абдурашид Саидов составили очень интересный, захватывающий сборник диалогов с Адалло. Эти диалоги охватывают по тематике разные периоды в жизни поэта и бунтаря. И видно, что в разных диалогах разный Адалло. Это не создаёт ощущения противоречия. Наоборот, перед нами возникает образ живого человека, человека меняющегося, по-разному проявляющегося в разных жизненных обстоятельствах».