Тридцать шесть профессиональных солдат по местным меркам были силой, и силой серьёзной. Они смогли незамеченными проникнуть в долину, но, когда охватывали усадьбу, один из солдат наткнулся на Агнессу, выходившую в огород с ведром, та успела своим криком поднять тревогу, поэтому остальные мои жёны среагировали правильно. Подхватив «винчестеры» с боеприпасами, они заняли позиции у окон. Перестрелка длилась недолго, мои девочки ничего не могли противопоставить профессиональным стрелкам с дальнобойными армейскими винтовками, но всё-таки серьёзно ранили двоих. Однако этот успех был за счёт отличных позиций на втором этаже.
Первой погибла Мэри. Умерла она сразу от попадания в голову, когда, перезарядившись, выглянула наружу. Ольга поняла, что нужно отступать, и, пока усадьбу не окружили, выбежала через заднюю дверь дома и побежала к ручью. Там метров сто и деревья, есть шанс укрыться. Но она не успела, взрывающие землю пули её загоняли, не дали ей шанса. Она смогла спрятаться в баньке и отстреливалась до последнего из окна предбанника. Именно тогда ей в упор удалось застрелить двух солдат штурмовой группы. Разозлившийся Ольсен приказал сжечь баню. Ольга к тому моменту, видимо, была ранена, сержант утверждал, что один из солдат видел кровь на её платье. Она не вышла и сгорела в бане.
Взбешенные солдаты выместили свои эмоции на Агнессе, после чего убили её. После этого северяне начали мародёрство. Мои сбережения были найдены сразу. Я их не прятал. Они находились в шкатулке в нашей спальне на буфете, да мешочек с золотым песком на шкафу. В шкатулке было всего сорок семь монет. Всё, что осталось. Ольсен забрал трофеи и с частью своих людей покинул долину. Она ему понравилась, и он решил забрать ей себе в собственность, переоформив владение. Вся инфраструктура была готова, заселяйся и живи.
Часть людей остались тут, охраняя его новые владения. Всего осталось двенадцать солдат во главе с ротным сержантом Эдом Смитом. Я его помнил, это был один из людей Ольсена, что охотился на Ольгу в момент нашей с ней встречи.
Кроме этих тринадцати солдат, было ещё два трупа и двое раненых, один, кажется, умирал. Второй ранен был не так серьёзно, пуля в бедре, её уже извлекли, и он лежал у нас в гостиной на диване. Пятерых я прикончил, после допроса сержант без сомнений был отправлен мной следом за остальными, оставалось восемь. Что делать дальше, я обдумаю позже, а сейчас нужно избавиться от паразитов.
Вытерев нож о куртку сержанта, я спустился вниз, мельком посмотрел на небольшую лужицу крови, сверху капало, и подошёл к полуоткрытым створкам. Снаружи царила идиллия. Бычок был практически готов, поэтому кашевары срезали пласты мяса и бросали их в корыто, в котором жены ранее купали детей.
Двое у костра, один продолжает копать, хотя, судя по виду, скоро закончит с этим делом. Земля тут мягкая, он углубился уже по пояс, да и обед скоро, по времени было час дня. Трое снаружи, ещё двое курили, сидя на крыльце и негромко общаясь, на крыше постройки с хозинвентарем сидел паренёк, часовой, остальные были в доме. Думаю, часовой был выставлен по привычке.
В доме, не считая раненых, было двое, однако пробраться незамеченным к ним не получится – солдаты, что находились на улице, контролировали всё вокруг и держали винтовки под рукой. После раздумья я понял, что самое удобное время нападения, когда они соберутся отобедать. В этот момент нападения они не ожидают, и нужно этим пользоваться.
Я так и стоял у створок, внимательно наблюдая за солдатами. Особенно за кашеварами. Они с помощью двух других солдат вынесли во двор наш обеденный стол и стулья и сейчас расставляли на них плошки. Там был хлеб, что напекла утром Мэри, у неё это лучше всех получалось, копчёности из нашего погреба, другие припасы и свежепожаренное мясо бычка. Тот ещё продолжал висеть над раскалёнными углями, шипя жиром.
– Обед! – крикнул один из кашеваров и начал бить большой ложкой по дну пустой миски.
Из дома вышли двое оставшихся, там же был старший, а также вынесли раненного в ногу, сам он ходить не мог, но устроился за столом с охотой.