В этот раз, чтобы добраться до временного лагеря индейцев, мне потребовалось не двое суток, а всего шесть часов, до темноты успел. Однако так торопился я зря, он был пуст. Отсутствовали вигвамы, это значило, что остатки племени перебрались в долину. Вождь об этом говорил, но поминал, что переберутся они не сразу. Двое раненых могут не перенести дорогу. То есть дней пять у меня было, но прошло всего двое суток, а лагерь оказался свёрнут. Видимо, была веская причина раньше переместиться в долину.
Вернувшись в тихо урчащий на холостом ходу бэтээр, я доехал до самого лагеря, на подъезде половину высунувшись из люка, чтобы меня опознали. Развернувшись на поляне и въехав кормой в кустарник, я по своим же следам выехал из леса и покатил к тропе в долину.
Не доехал, индейцев я обнаружил случайно и чуть не пролетел мимо. Лошадей и детей они заставили спрятаться в траве, но вот двуколку замаскировать не смогли, вернее даже не успели. В прошлый раз я тут пролетел на скорости и не обратил внимания на куст, хотя ранее его тут не было, это от усталости внимание притупилось, но на обратном пути я успел рассмотреть и коляску, и лошадь, которую индейцы положили, но замаскироваться не успели.
Я почти проскочил мимо, но юзом тормозить не стал, а на нейтральной прокатился ещё сто пятьдесят метров, пока «бэтр» окончательно не встал. Заглушив движки, я выбрался наружу, вернув шлемофон на сиденье, после чего убрав бронетранспортёр в «запазуху», неспешно направился в сторону индейцев. Пусть сначала опознают.
Солнце почти село и било мне в глаза, однако прикрыться было нечем, шляпа пропала при моём захвате. Видимо, стала чьим-то трофеем, как и «кольты», поэтому я достал «афганку» и надел её. Советской военной униформы восьмидесятых годов у меня было завались, пяток дивизий одеть можно, да и вооружить тоже.
До небольшого каравана было метров пятьсот, но не успел я пройти и ста метров, как начали вставать люди и подниматься лошади. Меня опознали. Бегущий с Ветром стоял у коляски, устало опершись о длинную, подаренную мной, армейскую винтовку и невозмутимо смотрел, как я приближаюсь. Он никак не показывал эмоции, как будто его не поразило моё транспортное средство. Да и другие индейцы хоть и поглядывали на меня с интересом, но продолжали заниматься своими делами, вот только малыши, разглядев меня, со всех ног побежали в мою сторону. Даже Дениска отлип от Листочка и рванул следом, падая и поднимаясь. У него ноги путались в траве.
Подбежавшие детишки даже уронили меня в траву, кто, обнимая, а кто и начал бить. Это была Анна, она била меня в грудь и требовала:
– Не бросай нас больше! Не бросай!.. – потом она заплакала у меня на груди.
Похоже, дети моим внезапным исчезновением и долгим отсутствием были очень расстроены, поэтому мне пришлось их успокаивать довольно долго. Уже совсем стемнело, когда мы подошли к лагерю племени. Индейцы благоразумно решили встать и переждать ночь тут.
Около часа я укладывал детей, пока не убедился, что они спят, только после этого подошёл к костру, где сидели Бегущий с Ветром и второй воин, Зоркий Орёл. Оба они сидели с обнажёнными торсами. У Ветра было прострелено плечо, у Орла – бок и рука.
Мы уже поели, многие легли спать, один из подростков стоял в охранении, а мы сидели у костра и беседовали. Я сообщил, что данной мне силой уничтожил всю банду, которая нанесла потери не только индейцам, но и мне. Даже уничтожил город, который их укрывал и охотился на меня, пытаясь убить. Так что с этой стороны можно не ждать беды. Но она будет. Армия заинтересуется тем, что произошло, и тут будут работать следопыты и другие подразделения, пытаясь понять, кто это сделал, как и зачем. Поэтому ближайшие пару лет им лучше не покидать долину. Или присоединиться к другому родственному племени, что находится как можно дальше отсюда.
Говорили мы долго, и воины одобрительно слушали, никак не показав мимикой, что их удивило моё сообщение, что завтра мы навсегда расстанемся. У меня уже были планы, и я их не собирался менять. Сюда я вернулся только за своими детьми.
Утром мы распрощались с племенем, они отправлялись дальше, а мы пока оставались. Перед расставанием я снабдил индейцев всем чем мог, припасами, боеприпасами, и ещё выдал четыре «Спрингфилда» и шесть «винчестеров». Это было серьёзное оружие, поэтому Бегущий с Ветром поблагодарил меня. В его голосе была искренность, и я не мог не заметить её.
Когда индейцы скрылись за горизонтом, я собрал вокруг своих детей и спросил их:
– Хотите полетать с папой?
– Хотим! – хором ответили они.