– Не шевелись, – строго велел я.
Анна, зажатая у меня между ног, стояла и терпеливо ждала, когда я закончу с её косой. Ох уж эти косы, моё единственное больное место. Ну, вот не умею я их вязать-плести, а если получается, то ненадолго, через два часа всё разлетается и девчата бегают с распущенными волосами. В это время Анна тряхнула головой, и волосы рассыпались у меня на руках, отчего дочурка захихикала, а я зарычал. Сорок минут уже вожусь, а в очереди ещё Алиса и Кира, которые сидели рядом со мной на диване и разглядывали картинки в одном из журналов, что лежали на столике.
– Где мои ножницы?! – прорычал я. Анна пыталась убежать, но я поймал её и понёс в кабинет, там у меня были парикмахерские инструменты, включая машинку.
Зажав старшую дочку между ног, та всё пыталась сбежать и вертелась, я щёлкал ножницами и жужжал машинкой. Длинная коса до попы упала на пол, и Анна горько захныкала. Я каждый день на эти косы по три часа трачу, нет, хватит с меня.
Через десять минут я пару раз напоследок щёлкнул ножницами, делая последний штрих, после чего звонко хлопнул Анну по попе и сказал:
– Беги, смотрись в зеркало. Красавица ты теперь у меня. Стрижка называется «Шапочка».
Анна подбежала к небольшому шкафу и, открыв дверцу, стала крутиться у встроенного зеркала, что было в мой рост. Первое время она удивлённо трогала волосы, но потом, тряхнув головой, отчего волосы разлетелись в беспорядке, но так даже было лучше, улыбнулась. Внимательно следившие за моей работой и получившимся результатом близняшки крутились около Анны, придирчиво рассматривая полученный результат.
– Видишь, Анют, теперь удобно, причесалась и всё. Кто следующая?
– Я! – громко выкрикнула Алиса и подбежала ко мне. Её я уже не держал, а посадил в кресло, приподнял его и продолжил работу. И как я раньше не догадался это сделать, столько мучился? А сейчас прелесть, раз в неделю постригай вот и всё, а по утрам их причёсывать мне не трудно. После морской воды так это вообще ад, колтун на колтуне, а сейчас красота. С пацанами таких проблем не было, я их коротко стриг, «Молодёжную», вот и с девчатами сделал так же.
Честно сказать, эти причёски дочуркам очень шли. Вот Анна, двадцать минут покрутившись у зеркала, убежала хвастаться братьям изменившимся внешним видом, а я работал над её сёстрами.
– Пап, – забежал в кабинет Гена, когда я заканчивал с Кирой. – Там земля впереди и кораблики.
Велев Кире сидеть в кресле и не шевелиться, я направился за своими сигнальщиками. Да-да я нашёл дело своим неугомонным сыновьям. Места тут неспокойные, к тому же со стороны кормы нас нагоняли тучи, рифы были, судоходство, вот и поставил их вперёдсмотрящими. Хотел по очереди, но те расставаться не захотели и дежурили наверху в открытой рубке вместе, разглядывая в бинокли и подзорные трубы горизонт.
Поднявшись в открытую рубку следом за Генкой, я мельком обернулся, рассматривая синеву за кормой, и пробормотал:
– Шквал идёт с дождём… Догоняет. Придётся всё-таки в Сингапур заходить, укрыться от непогоды. Думаю, успеем, тут до него миль сто осталось.
Сняв Кирилла с кресла рулевого, я занял его, после чего поставил средний ход до полного и довернул. Мы чуть сбились с пути, а так шли точно в сторону Сингапура. Встречных судов не было, опасности для движения три судна на горизонте для нас не представляли, поэтому, осмотрев в бинокль островок, что мы проходили, я оставил сыновей дальше отслеживать ситуацию вокруг и вернулся в кабинет. Нужно закончить с Кирой, прибраться после стрижки, а там как раз будем в территориальных водах Сингапура и можно вернуться за штурвал, чтобы войти в порт.
Так и получилось, Кира, довольная, убежала, а я, собрав срезанные волосы, даже пылесосом прошёлся, выкинув всё это за борт. Мы уже были на подходе к городу-порту, поэтому я проверил, как там дети, старшие пацаны были в рубке и ели киви и, кажется, ананас. Эти фрукты, почищенные, лежали в холодильниках, видимо, Генка сбегал и принёс их в рубку. Денис играл в зале с кубиками, девчата были в своих комнатах, возились с куклами. Убедившись, что с ними всё в порядке, я прошёл в спальню и, открыв шкаф, осмотрел одежду, пробормотав:
– Что же одеть?
В результате я поднялся в рубку в камуфляжных штанах, тропических армейских полуботинках и камуфляжной майке. На голове была кепи того же колера. На бедре в тактической кобуре был «кольт» с перламутровыми накладками на рукоятке. Этот магазинный пистолет был одним из символов Америки в моём мире, тут его ещё не придумали.
Вся форма была штатовского производства для спецподразделений, что работали в тропиках, то есть удобная и не особо стесняющая движения.