— Если честно, лучше спать на полу, чем на той кровати, что была у меня до сих пор, — сказал я.
Анджело поднялся, отодвинув стул, переступил через собаку и повернулся ко мне спиной.
— Тебе придется завести поводок, — сказал он, взглянув на меня через плечо. — Со мной она ходит на свободе, но сомневаюсь, чтобы она захотела так же слушаться тебя. А это означает, что она может потеряться, и в таком случае тебе придется поступить точно так же.
Пуддж проводил взглядом Анджело, который открыл заднюю дверь и скрылся в своем крошечном кабинетике, и повернулся ко мне.
— У тебя есть одежда или какие-нибудь вещи, которые ты хотел бы взять с собой? — спросил он.
— Только то, что на мне, — ответил я, стараясь не показывать радость и облегчение, которые испытал от того, что они приняли меня в свою компанию.
— Раз такое дело, значит, тебе будет несложно переезжать, — сказал Пуддж, подливая себе в стакан граппы.
— Вебстеры, наверно, утром позвонят в социальное обеспечение, — предположил я.
— Никуда они не будут звонить. — Пуддж махнул рукой с таким видом, будто в этом действительно не могло быть никаких сомнений. — Для всех заинтересованных лиц ты официально будешь и дальше жить с ними. Мы с Анджело останемся в тени. Для тебя это значит, что время от времени тебе придется сломя голову бежать туда, если кто-нибудь из социальных чиновников мимоходом заглянет к ним. И твою комнату они сохранят в прежнем виде, чтобы было похоже, что ты там все еще живешь.
— Но с какой стати они будут все это делать? — удивился я. — Они ведь только и мечтали, как бы избавиться от меня.
— Без тебя они прекрасно обойдутся, — сказал Пуддж. — А вот с деньгами им будет жалко расстаться, и если они хотят, чтобы деньги продолжали приходить и впредь, то придется им разыгрывать эту комедию так, как мы им скажем.
— Джон Вебстер сказал, что они так долго держали меня у себя только из-за вас.
— Пьяницы не могут лгать, — отозвался Пуддж.
— Когда я могу переехать? — Я обвел взглядом бар, старательно подавляя в себе желание кричать от счастья и широко улыбаться от облегчения, которое испытал, когда моя самая заветная мечта почти осуществилась.
Пуддж поднялся, подошел ко мне и положил руку на плечо.
— Как только ты сбегаешь и купишь для нее поводок, — сказал он, указывая вниз на мирно спящего белого питбуля. — Чем быстрее ты подружишься с Идой, тем проще тебе будет жить. Только не рассчитывай, что это будет легко сделать. Ида не доверяет тем, кого не знает. Точно так же, как и мы.
— Я так и не смог выяснить, почему он взял меня к себе, — признался я Мэри. Она стояла в углу палаты, сложив руки на груди, и смотрела в окно вниз, на проснувшуюся улицу.
— Вероятно, он отнесся к вам точно так же, как Ида Гусыня некогда отнеслась к нему, — отозвалась она, не отрывая взгляда от шумной суеты уличного движения. — Вам было необходимо, чтобы кто-нибудь о вас позаботился, как было когда-то с ним. Не думаю, что за этим крылось что-то более сложное.
— Я могу понять поступок Иды, — сказал я, подойдя поближе к Мэри. — У нее не было ни одного близкого человека. Но ведь Анджело имел жену и двух детей и, судя по его образу жизни, не мог и не стремился воспитывать их, да и просто не горел желанием с ними общаться.
— Он имел вовсе не такую семью, какую хотел бы иметь. Его жена жила в большом доме на Лонг-Айленде, и его дети посещали лучшие школы. У них было множество друзей и занятий, позволявших проводить время. Это делало их счастливыми. У Анджело был Пуддж, были эти ужасные собаки, которых он полюбил с тридцатых годов, а потом добавились еще и вы. Ему для счастья было достаточно этого.
— Он никогда не говорил о своей жене, — продолжал я. — Я встречался с ней несколько раз, прежде чем она умерла. Она была милой женщиной и, казалось, совершенно не переживала из-за того, что муж вел отдельную от нее жизнь. Между ними было не больше связей, чем между барменом, нет, даже хозяином бара, и одной из сотен посетительниц.
— Это был классический пример брака по расчету, — сказала Мэри с извиняющимися нотками в голосе. — Чисто деловая акция. Ее отец был боссом ирландской банды в округе Нассау; Анджело и Пуддж рассчитывали таким образом присоединить его район к своим владениям.
— Нетрудно понять, что это была сделка, — воскликнул я. — Я не понимаю другого: раз уж кто-то из них должен был жениться, то почему это сделал именно Анджело, а не Пуддж?
Мэри накрыла ладонью мою руку и улыбнулась.
— Пуддж никогда не согласился бы на это, — сказала она. — Он слишком любил жизнь, чтобы остепениться, пусть даже ради дела. Анджело понимал это и решил выйти из положения таким образом.