— Я понимаю, что этот тип не умеет говорить, — он, не глядя, ткнул большим пальцем в сторону Нико, — но уверен, что со слухом у вас обоих все в порядке. — Актер встал посреди комнаты и зевнул, прикрыв рот обеими ладонями. — Я собираюсь пойти слегка вздремнуть, — крикнул он, — и если, когда вернусь, я опять увижу ваши рожи, я вам так ваши траханые задницы начищу, что вы на всю жизнь запомните!
Он резко повернулся и неустойчивой походкой направился в спальню. Я посмотрел на Нико и кивнул. Затем окинул взглядом одежду и пустые коробки из доставленной откуда-то еды, повсюду разбросанные по этой богатой комнате, и увидел пустой стул возле обеденного стола. Я развернул стул в сторону Нико и актера и сел. Я совершенно не волновался. Наоборот, я помню, что в те минуты ощущал невероятный прилив возбуждения и осознание контроля над ситуацией, а вот страха в моих мыслях не было и в помине. Я знал, что без насилия не обойтись, актер сам на него напрашивался, не желая повернуть наш разговор в другое русло, но, странное дело, я чувствовал себя прекрасно. Это ощущение удивило меня, но и понравилось. Теперь я точно знал, что если пойду по гангстерской дорожке, то вполне смогу вести эту жизнь.
— Этот гребаный Чарли, — пробормотал актер себе под нос, — продал меня какой-то малолетней шпане.
— Вы можете вздремнуть, если хотите, — сказал я, — мы подождем. Мы останемся здесь, пока не получим то, за чем пришли.
Актер развернулся и подошел ко мне, его кровь вскипела от растворившегося в ней кокаина. Он встал передо мною, глянул на меня сверху вниз, его голубые глаза вспыхнули гневом, руки сжались в кулаки, его тощая безволосая грудная клетка ходила вверх-вниз.
— Ты какого черта со мной так разговариваешь? — завопил он. — Ты хоть знаешь, кто я такой?
— Вы — плохой актер с дурными привычками, — ответил я, стараясь изо всех сил говорить ровным голосом. Моя рубашка на спине промокла от пота. — Но речь не об этом. Речь о деньгах.
Актер сделал несколько глубоких вдохов, его глаза выпучились настолько, что казалось, вот-вот лопнут. От ярости он быстро-быстро моргал и вытирал руки о грязные джинсы. Он до крови закусил нижнюю губу и наклонился ко мне. Я вздрогнул от тяжелого запаха кокаина, пота и немытого тела. А он поднял руку и ударил меня ладонью по лицу так, что из левого глаза потекли слезы. Взглянув на него, я понял, что этот человек перешел ту черту, за которой его поступками управляет разум, и сейчас он находится под властью спровоцированного наркотиком выброса адреналина.
— Я никому не позволю так со мной разговаривать! — крикнул он. — Никому! Понял, пидор мелкий! Понял?
Он снова замахнулся, но, когда его рука уже пошла вниз, Нико перехватил ее в нескольких дюймах от моего лица. Актер обернулся в его сторону и оскалил зубы.
— Тебе тоже задницу надрать? — спросил он.
— Да, — произнес Нико свое первое за этот день слово. Он все еще сжимал руку актера. — Но прежде чем вы начнете, можно, я кое-что уберу.
— Что, что ты уберешь, урод? — сказал актер.
— Твои грабли, — ответил Нико.
Он завернул вверх запястье актера и небрежным с виду движением сломал ему кость. Звук был такой, словно на сухую ветку наступили тяжелым ботинком. Актер закричал от боли и упал на колени, опустив голову, слезы струились по его лицу. Нико поднял ногу и наступил актеру на шею, уперся, а потом переломил по очереди каждый палец на его руке — как будто ломал хлебные палочки. Проделав это, он выпустил изувеченную руку с неестественно вывернутыми пальцами, проследив взглядом, как она безжизненно свалилась на ковер. Актер лежал и стонал от боли.
Впервые в жизни я увидел гангстера в деле. Спокойствие, с которым действовал Нико, потрясло меня больше, чем удар, нанесенный мне актером — наркоманом. Одно дело рассказывать о насилии, и совсем другое — видеть человеческую боль. Я с трудом сглотнул, почувствовал, как теплая желчь устремилась вверх в направлении глотки, но я знал, что должен сохранять хладнокровие, что не должен позволить только что увиденному повлиять на то, как я говорю и как я веду себя. Я встал со стула и присел на корточки рядом с актером.
— Давайте деньги, — сказал я, — это все, что мне нужно, и я уйду. Но если вы снова скажете «нет», то мне придется оставить вас один на один с моим напарником, другого выбора у меня нет.
— На бюро в спальне, — произнес актер сквозь всхлипывания, не отрывая глаз от сломанной руки и запястья. — Там мой бумажник, в нем деньги и рядом с ним. Я не знаю, сколько там, но этого вам — должно хватить.