— Надеюсь. — Я встал и кивнул Нико. Он перешагнул через актера и ушел в спальню. Актер подполз к кушетке, перевалился и сел, положив искалеченную руку на бедро. Рука распухала на глазах. Мы смотрели друг на друга, пока Нико не вошел в комнату и не протянул мне деньги.
— Это все, что там было, — сказал он.
Я взял купюры, свернул их и сунул в карман жилетки.
— Ну вот и все, — сказал я актеру. — Ваш долг уплачен.
— Мне нужно в больницу, показать руку врачу, — прошептал актер, — положить на нее гипс или заморозить как-нибудь, чтобы срослась.
— Недурная идея, — ответил я, затем повернулся и пошел вслед за Нико в холл, к выходу.
— Помогите мне одеться и добраться туда, — продолжал актер умоляющим тоном, — такую малость вы для меня можете сделать.
Я обернулся, посмотрел на него и покачал головой.
— Сами доберетесь. Позвоните каким-нибудь друзьям, чтобы они вам помогли, — сказал я. — А мы такими вещами не занимаемся.
— Недоносок, пидор, — прошипел актер. Боль от сломанной кисти распространилась по всей его руке. — Наезжаете на людей из-за башлей и калечите их. Больше вы ничего не можете.
Я не стал отвечать. Просто незачем было. Хотя и подмывало. «Нет, я еще кое-что могу, — хотелось мне сказать ему, — еще я хожу в среднюю школу».
Мы ехали по Вест-Сайдскому шоссе к центру города, когда я попросил сидевшего за рулем Нико съехать к обочине.
— Ты в порядке? — спросил он, включив свет в салоне, чтобы получше разглядеть мое лицо.
— Буду в порядке, — ответил я, — вот только проблююсь.
Он свернул на 79-ю улицу и остановил черный «Кадиллак» возле каменного парапета набережной Гудзона. Я высунулся с пассажирского сиденья, наклонился вперед, и меня вырвало. Все тело было покрыто потом, он пропитал воротник новой рубашки, а штанины были испачканы брызгами рвоты. Я посмотрел на руки в ярком свете ламп, освещавших Риверсайд-парк. Они дрожали, я не мог даже схватить ручку дверцы машины. Спокойствие, которое я ощущал в квартире актера, давно оставило меня. Я глянул вверх и увидел, что надо мной стоит Нико, положив одну руку мне на спину.
— Мне никогда так паршиво не было, — сказал я, вытирая рот рукавом новой куртки.
— Это ты никогда раньше на дело не выходил, — объяснил Нико. — Такое по первому разу с каждым случается. Ты привыкнешь, до того дойдешь, что такие вещи делать будет так же легко, как дышать.
Нико Белларди прислонился к задней двери «Кадиллака» и закурил. Он был высоким мужчиной — примерно шесть футов два дюйма — и носил на широком костяке вес в двести шестьдесят фунтов. Большеголовый, широколицый, темноволосый — лишь седые прядки у висков. Ему было около сорока, он всегда был безупречно и элегантно одет и говорил, лишь когда считал, что без этого нельзя обойтись. Он был лучшим «бойцом» Пудджа, который доверял ему больше, чем остальным своим парням.
— Там, у актера, мне не было страшно, до самого конца не было, — признался ему я. — В нем было столько наркоты, что он мог убить и меня, и тебя, и сообразил бы, что сделал, только дня через три. И когда он подошел и ударил меня, я должен был ответить ему тем же, ну а я просто сидел и потел. Если бы ты мне не помог, он бы до сих пор меня бил.
— Твоя задача была уехать с деньгами, — ответил Нико. — Моя — помочь тебе это сделать. По-моему, мы оба справились.
— А если бы ты пошел один, без меня, что бы было?
— Ну, если бы деньги были на виду, я бы взял их и ушел, — Нико пожал плечами и затянулся сигаретой. — Но тогда актер вряд ли отделался бы одним поломанным запястьем. Если бы тебя не было в комнате, он, вполне возможно, остался бы там мертвым. Так что твое присутствие помогло нам разыскать эти деньги, и, что еще лучше, мы точно знаем, что человек, с которым мы разбирались, никому не расскажет, что с ним произошло.
— А давно ты этим занимаешься? — спросил я. — В смысле работаешь у Пудджа?
— Уже где-то лет пятнадцать, — сказал Нико. — Он высмотрел меня в уличной банде и вытащил оттуда. У парней вроде меня, если они занимаются рэкетом, с начала до конца работа сводится к размахиванию кулаками. И очень мало шансов когда-нибудь сделаться боссом. Но я имею с этого хорошие деньги, и меня все устраивает. Если бы я остался в той банде, то сейчас, наверно, мотал бы уже второй срок где-нибудь в северной тюряге. А так — давно уже выплатил закладную и каждые два года меняю автомобиль.
— У тебя есть семья? — Я встал и прислонился к крылу машины, вдыхая прохладный речной воздух.