Потом мы сидели вокруг могильной плиты и ели сандвичи из куриных котлет и свежего итальянского хлеба. Мы с Пудджем разделили на двоих бутылку красного вина и бутылку воды, Анджело, по обыкновению, запил свой сандвич квартой молока. Ида — собака со счастливым видом поедала из миски жареную говядину и нарезанный сыр-проволон. Мы почти не разговаривали между собой в тот день. Я понимал, что они оба хотели попрощаться с Идой Гусыней, прежде чем начнется сражение, которое вполне могло стать для них последним.
— Ида участвовала в первой гангстерской войне этого столетия, — сказал Пуддж с отчетливо уловимой гордостью в голосе. — За контроль над Бауэри. Она продолжалась два, а может, и три года. В те времена война могла растянуться на целую жизнь.
— Во время той войны она заслужила высочайшую репутацию, — добавил Анджело, не отводя взгляда от могильной плиты. — Она отправилась в бар на Литтл-Вест — это было самое сердце вражеских владений, — подошла прямо к столу босса той банды и говорит, что у него, мол, есть два варианта на выбор. Или отступить, или умереть. Он играл в покер, поднял глаза от карт и расхохотался ей прямо в лицо. Она даже не моргнула. Вынула пистолет, всадила в него три пули и уложила прямо на месте. А потом повернулась и вышла так же спокойно, как и вошла.
— Она всегда говорила, дескать, просто стыд, что ему пришлось умереть именно в этот момент, — сказал Пуддж. — Она успела разглядеть его карты: три дамы и пара семерок. Я так считаю, что если уж не везет, так не повезет ни в чем.
— Красиво здесь, — сказал я, окинув взглядом густой лес, ближние холмы и нависавшие вдали горы. — И тихо. Вы никогда не думали переехать сюда, как она когда-то?
— Это наше кладбище, Гейб, — ответил Анджело. — Здесь похоронена Ида. И Ангус — под вон тем большим дубом со стороны гор. Здесь же зарыты и все собаки, которые у нас когда-то были. И когда придет время, мы с Пудджем тоже будем лежать здесь. Об этом должен будешь позаботиться ты — проследить, чтобы нас похоронили там, где мы хотим покоиться.
— Я знаю, малыш, что тебе очень не хочется об этом думать, — сказал Пуддж и, наклонившись, положил мне руку на плечо. — Но мы хотим быть уверены, что это будет сделано. Мы должны лежать вместе с такими же, как мы.
— Собаки это тоже касается, — добавил Анджело. — Здесь все ее предки, и она будет чувствовать себя дома.
Я поднял голову — на дальнем краю поляны Ида в свое удовольствие резвилась в высокой траве, то вихрем носилась, гоняясь за чем-то невидимым, то укладывалась перевести дух. Собака явно наслаждалась, вырвавшись с людных городских улиц.
— А как насчет меня? — спросил я, глядя на играющую собаку.
— Для тебя здесь место найдется. — Анджело поднялся и мимо меня направился вниз по склону холма к стоявшему в отдалении «Кадиллаку». — Если ты захочешь.
— У тебя впереди целая жизнь, и ты сможешь принимать самые разные решения, а потом менять их, — сказал Пуддж. — Но если дорога, которую ты в конце концов выберешь, приведет тебя сюда… Что ж, тебе здесь будут рады.
— Спасибо, — ответил я ему.
Тогда я благодарил совершенно искренне.
— То было очень опасное время, — сказал я. Я сидел на краю кровати Анджело, опершись локтями на колени, и смотрел на Мэри, сидевшую чуть поодаль. — Я пропускал много уроков в школе, не потому, что Пудджу и Анджело что-то требовалось от меня, а потому, что считал, что должен быть поблизости на тот случай, если такая потребность вдруг возникнет.
— Да, было бы куда лучше, если бы вы могли вести нормальную жизнь, — сказала Мэри. Она откинулась на спинку стула и положила ногу на ногу. — Юноше следует думать о свиданиях с девушками и волноваться из-за своих прыщей, а не из-за гангстерской войны, планы которой составляются в его спальне.
— А вот из-за двойной жизни я никогда не беспокоился, — сказал я. — Так что все свелось к нескольким пропущенным танцулькам и тренировкам футбольной команды. Но не думаю, что тогда я сильно переживал из-за этого. Анджело и Пуддж хотели, чтобы я жил самой нормальной жизнью, на какую был способен, но мне вдали от них было невообразимо скучно.
— Ваши друзья боялись их? — Мэри поднялась, прошла мимо меня и вновь встала у окна.
— Некоторые боялись. Они не говорили этого впрямую, но это можно было понять по их поведению. Кое-кто, напротив, набивался мне в друзья только для того, чтобы таким образом познакомиться с Анджело или Пудджем — вероятно, своими кумирами. Таких я старался избегать.