Деловые отношения с Джеком Веллсом также не давали поводов для волнений. Война против Маккуина позволила Веллсу укрепить основу своей державы и завоевать дополнительное уважение со стороны себе подобных. Он расширил область поставки своего пива далеко за пределы Бронкса — до Торонто на севере и пенсильванского города Скрэнтона на западе — и с готовностью выплачивал Анджело и Пудджу небольшую долю от своих весьма солидных доходов. Обе стороны так и не прониклись доверием друг к другу, но пока деньги продолжали поступать, у них не было причин опасаться возобновления военных действий. Однако Анджело знал, что новая война с Веллсом неизбежна. Слишком много крови было между ними, и потому, рано или поздно, обязательно случился бы новый взрыв. А пока что Анджело вел такую политику, которая позволяла поддерживать этот фальшивый мир.
Изабелла вдруг остановилась — она увидела Пудджа, который направлялся к ним, держа под мышкой большого плюшевого медведя.
— Для малыша, — сказал он. — Я очень хотел первым преподнести ему подарок.
— Спасибо. — Она взяла игрушку. — Я постараюсь посадить его туда, где он сможет его видеть. — Изабелла всегда нервничала, когда оказывалась в обществе Пудджа. Он с наслаждением упивался своей ролью гангстера, чего никак нельзя было сказать о ее муже. Когда Изабелла находилась рядом с Анджело, она почти никогда не думала о том, чем он занимается, чтобы заработать на жизнь. А вот рядом с Пудджем она, напротив, всегда вспоминала об этом.
— Я знаю, что ты не очень-то жалуешь меня, — сказал Пуддж. — Но я на тебя не особо обижаюсь. Ты женщина головастая, а я таким никогда не нравился.
— Ты хороший друг Анджело, — ответила Изабелла. — И я всегда буду уважать тебя за это.
— Я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось, — пообещал Пуддж. — Я в этом жизнью поклялся. А теперь это касается и тебя, и его ребенка.
— Раз ты бережешь жизнь моего мужа, то всегда будешь хорошим другом и для меня.
— Чем старше он становится, тем легче за ним присматривать, — сказал Пуддж. — Он большой мастак в своем деле.
— Было бы лучше, если бы он не был таким мастаком, — отозвалась Изабелла. — Глядишь, и задумался бы о том, чтобы заняться чем-нибудь другим.
— О таких вещах приятно иногда помечтать, — сказал Пуддж. — Только вот они очень уж далеки от жизни и ее правды.
— А в чем же правда?
— В том, что для таких, как мы, нет другого пути.
— Зачем ты говоришь мне все это? — спросила она.
— Чтобы ты никогда не начала ненавидеть его, — объяснил Пуддж. — Я не хочу, чтобы ты, когда смотришь на своего мужа, видела в нем гангстера. Как ты видишь его во мне.
— Я знаю его совсем не таким, как ты, — сказала Изабелла. — И то, что я в нем знаю, я никогда не смогу возненавидеть.
Пуддж кивнул.
— Значит, он счастливчик, — сказал он.
— Послушай, не рано ли мы выбираем кроватку? Ведь ребенок родится еще не скоро? — спросил Анджело Изабеллу, когда они остановились перед витриной, где было выставлено множество вытканных вручную ковриков.
Она повернулась к мужу, улыбнулась и ласково погладила его по щеке.
— Анджело, до рождения ребенка нам нужно будет подготовить целую комнату, — сказала она. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы он спал с нами.
— Почему ты всегда говоришь «он» и никогда «она»? — Он накрыл теплую ладонь жены своей.
— Потому что знаю, что во мне сидит твой сын. — Она опустила глаза и погладила еще не слишком сильно, но уже заметно выпирающий живот. — Иначе и быть не может — слишком уж тихо он себя ведет. Все другие матери говорили мне, что их младенцы шевелятся и пихаются. А мой — нет. Он сидит там, внутри, и думает. Точно так же, как и его отец.
Они отвернулись от витрины и пошли дальше. Их руки помимо воли то и дело соприкасались, пожимали, ласкали друг дружку.
— Мы ведь даже не решили, как назовем ребенка, для которого предназначена вся эта мебель, — сказал Анджело.
— Ну-у, тут нет вообще никаких проблем, — сразу откликнулась Изабелла. — Если я права и это мальчик, мы назовем его Карло, в честь твоего брата.
Анджело резко остановился и уставился на свою жену. Потом обхватил ее руками, и они замерли, обнявшись, посреди тротуара, под яростным летним солнцем. Анджело уткнулся лицом в ее плечо, пытаясь скрыть нахлынувший на него порыв эмоций.