«Мы оба были одиночками, — не раз говорил мне Пуддж. — Но с одиночеством мы справлялись совершенно по-разному. После войны с Веллсом я научился быть несколько осторожнее. Я сам управлял своим автомобилем и никогда не парковал его на одном и том же месте два раза подряд. И никогда не позволял женщине, независимо от того, насколько она мне нравилась, проводить со мной всю ночь. Меня однажды чуть не пристрелили, когда я валялся в кровати с девкой, и я не собирался допустить повторения такой неприятности. Если на деловой встрече мне предлагали выпить, я не прикасался к напитку, пока не был уверен, что с того же подноса взяли стаканы еще несколько человек. Это вроде бы мелочи, но человеку, управляющему рэкетом, они помогают сохранить жизнь. Если ты можешь вести такой образ жизни и не спятить, значит, у тебя есть немало шансов надолго остаться в своем бизнесе».
Анджело одиноко жил в принадлежавшей некогда Иде старой квартире у железной дороги, прямо над «Кафе Мэриленд». Стены каждой комнаты были завешаны оправленными в рамки фотографиями, сохранявшими живой облик тех немногих людей, которых он любил. Столовая принадлежала Ангусу, по большей части в котелке и роскошном смокинге, картинно прогуливающемуся по улицам Вест-Сайда, которыми он так долго правил. Гостиная была полностью посвящена Иде, взиравшей со своего привычного места за стойкой «Кафе» в полном расцвете своей редкой красоты. В маленьком кабинете Анджело, находившемся в глубине квартиры, вдоль стен выстроились шкафы с бухгалтерскими книгами, скоросшивателями и папками с деловыми бумагами, но главным в этой комнате было множество портретов улыбающегося Пудджа, который никогда не упускал случая обернуться к фотокамере, как только она оказывалась поблизости.
А в спальне Анджело держал фотографии Изабеллы.
Перед тем как войти туда, он каждый раз немного медлил — утрата Изабеллы до сих пор лежала тяжким бременем на его сердце. В квартире не бывал никто, кроме Пудджа, но и ему не дозволялось заходить в спальню. Как правило, по ночам компанию Анджело составлял только Гровер, питбуль, которого Пуддж спас, когда они расправились с Джеком Веллсом. Анджело и Гровер одинаково ценили молчание. Они обедали вместе, слушая музыку, доносившуюся из расположенного внизу бара сквозь трещины в дощатом полу. Анджело страдал от бессонницы и очень редко спал по ночам. Вместо сна он гулял по темным переулкам неподалеку от «Кафе», и Гровер, чья шкура была покрыта множеством старых шрамов, покорно трусил рядом с ним. Если Анджело все же решал отдохнуть, он устраивался в кожаном кресле-качалке у окна спальни с книгой в руках, устремив взгляд никак не желавших смыкаться сном глаз на улицу, положив на колени оправленную в рамку свадебную фотографию, а Гровер сворачивался возле его ног.
«Он был самым могущественным гангстером в городе, — рассказывал мне Пуддж. — И, несомненно, самым печальным. Что поразительно — я завидовал ему, даже ревновал. Я никогда не знал, что такое быть в кого-то влюбленным. А в жизни Анджело такое было. Да, это продолжалось недолго, и все же это больше, чем достается большинству людей. И те обстоятельства, при которых он лишился Изабеллы, сделали то, что было между ними, еще выше и крепче. Но он никогда не желал говорить об этом. Ему требовалась лишь возможность вечно тосковать по ней. Он знал, что это было тем единственным, чего никто не сможет его лишить. Он никогда не говорил о своей жене, даже не упоминал ее имени, держа все, что было с нею связано, глубоко в себе. Я думаю, что все ночи, которые он проводил в своей комнате один, если не считать той сумасшедшей собаки, которую мы подобрали, он считал проведенными с Изабеллой. Так она оставалась жива, по крайней мере, в его мыслях. Кто знает? Может быть, он и сам не выжил бы без этого».
Анджело опустился на колени перед мраморной надгробной плитой, опираясь теплыми ладонями о камень с выгравированной надписью. Стояло раннее воскресное утро, и солнце только начало согревать своими лучами обширное кладбище, раскинувшееся на вершине холма. Он выехал из города еще затемно и совершил полуторачасовую поездку с одной лишь остановкой — чтобы купить два букета свежесрезанных цветов в круглосуточном магазине. Могила Изабеллы находилась подле большой плакучей ивы, раскидистые ветви которой с одинаковым успехом защищали ее и от солнца, и от дождя. Анджело убрал засохшие цветы и смел пожухлые листья, насыпавшиеся на могилу. Кроме него, на кладбище не было ни одной живой души, и царившую здесь тишину нарушал только неумолчный свист ветра.